Страница 78 из 80
Гувер улыбнулся. Херли всегда был просто кабинетным работником, преданным, исполнительным, но за пределами своего ведомства не разбирался ни в чем. А дела в стране шли плохо. Безработица постепенно подбиралась к двадцати процентам — безумные цифры, банки лопались один за другим.
— Вы предлагаете мне сейчас, в разгар всего, что происходит, — Гувер обвел рукой пространство, имея в виду ситуацию по всей Америке, — отправить войска на Кубу? Потратить деньги, которых у нас, откровенно говоря, нет, чтобы восстановить власть человека, который был удобен, но который никогда не был нам другом? Ради чего? Наша страна измучена голодом и безработицей, и даже если мы пойдем на принцип… Людям плевать на принципы, им хочется есть.
— Я не предлагаю интервенцию, господин президент, — быстро ответил Херли. — Я лишь хочу сказать, что признание — это не единственный вариант. Есть риски.
— Риски меньше, чем выгода, — твердо сказал Стимсон. — Новое правительство дает нам письменные гарантии по всем ключевым вопросам. И на самом деле риск — это как раз не признать его. Это создаст неопределенность, повредит американскому бизнесу и, откровенно говоря… Это выставит перед всей Латинской Америкой нашу страну, как сборище упрямых ретроградов. И это тогда, когда мы боремся за доминирование в этой части мира. А на нас и без того смотрят без особой симпатии.
Гувер помолчал. Ему нужно было немного подумать, взвесить ситуацию. Потом он подошел, взял лист бумаги и принялся читать сам. Стимсон смотрел на него, но президент не обращал на это внимания.
Документ был составлен с особым тщанием, каждая формулировка будто была рассчитана именно на то, чтобы ее услышал Гувер. Услышал и не стал вводить войска.
Ловко составлено. Слишком ловко для наспех сколоченного временного правительства, которое только что закончило переворот. Кто-то будто знал, что именно нужно написать, чтобы Вашингтон согласился закрыть глаза на все остальное.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Признаем новое правительство. Но я хочу, чтобы наше признание сопровождалось четким требованием строгого соблюдения сроков выборов. Никаких отсрочек, никаких временных продлений полномочий под предлогом нестабильности. Два года, как они написали, и ни днем больше.
— Составлю ответную ноту немедленно, — кивнул Стимсон, поднимаясь на ноги.
— И да, генерал, — Гувер повернулся к Херли. — Продолжайте наблюдение за этой структурой на Кубе, задействуйте внешнюю разведку, если понадобится. Если это действительно американцы… Если американский гражданин действительно организовал вооруженный переворот в другой стране — это может сильно повредить нашей репутации. И если что-то подобное случится в другом месте, я хочу знать об этом заранее, а не читать в утренней газете.
В общем-то, в газетах ничего про Лучано и не было, там говорилось о коренных кубинцах, да и в целом ни слова про американцев, будто об этом запретили писать. Может быть, так и есть. Мало ли у этого Лучано связей, он вполне мог надавить на газеты. Или это могли сделать его люди.
Все-таки Рузвельт сильно рискует, когда связывается с этим человеком. Но похоже, что он всерьез решил выиграть следующие выборы любой ценой.
— Будет исполнено, господин президент, — ответил Херли.
— Когда документ признания будет готов, я его подпишу, — сказал Гувер. — Он должен быть у меня на столе до обеда. Нота тоже должна быть готова. Работаем, джентльмены.
Госсекретарь и военный министр покинули кабинет президента, а сам он уселся за стол, сложил на нем руки.
Что ж. Вполне возможно, что два дня назад на карте мира появилась новая демократическая страна. А может быть, все наоборот, и родилась очередная диктатура. Черт его знает, повернуться могло и так, и так.
Но слишком уж выгодным было сотрудничество с этим новым правительством — Стимсон объяснил это доходчиво. А с учетом проблем в стране, интервенция стала бы совсем непопулярным решением, которое похоронило бы шансы на успех республиканской партии на следующих выборах.
А пока за них еще можно было побороться.