Мальчик из Ямы 2: Обнуление

Глава 18 Дым

Началось все не со звука и не с дыма. Началось с запаха, и в этом весь фокус, из-за которого никто, кроме меня, не имел шансов: запах не транслируется в телеметрию. На запах не ставят датчиков в учебных сценариях. Запах, это канал для тех, кто вырос при горящем железе, кто в шесть лет умел по вони из вентиляции сказать, что горит у соседей, кабель или обмотка, и подписчиков на этот канал на борту «Наковальни» было ровно один.

К шестнадцати сорока «Наковальня» доживала пятый час сценария. Рыжий полусвет, редкие вводные, экипаж на постах, журналы ведутся, конец известен. Самое сонное, самое безопасное время всего дня, по любым учебным меркам.

В шестнадцать сорок две, я засек по консоли, в штатный коктейль корабельных запахов, старая смазка, пыль, нагретая изоляция резервных цепей, вошла новая нота. Тонкая, на самом пороге: сладковатая, с горчинкой, так пахнет изоляция, когда ей осталось немного. Не горит еще. Готовится. Изоляция, как человек: перед тем как закричать, она долго молчит с характерным запахом.

Я поднял голову от консоли и потянул носом, медленно, по-рабочему, как учил отец: не нюхай воздух, читай его. Нота держалась. Слабая, но не мерещилась: мерещится всегда рывками, а это тянуло ровно, из вентиляционного потока, идущего снизу, из-под палубы, оттуда, где четырьмя метрами ниже лежала в своем коробе вторая магистраль. Я закрыл глаза на секунду и проверил себя третьим способом, контрольным: вспомнил эту ноту из архива. Архив выдал точное совпадение: сектор семь, позапрошлая зима, сгоревший распределительный блок школы. За час до того, как он полыхнул, он пах ровно этим. Совпадение по всем гармоникам. Мой нос не музыкант, мой нос архивариус.

А потом переборка сказала «тук». Второй раз за день. И на этот раз не одиночно: тук, пауза, тук-тук. Металл разговаривал. Металл под нагрузкой, которой у него, обесточенного по сценарию, быть не могло. Вторая магистраль по аварийной схеме несла спасательные капсулы и еще пяток мелочей: нагрузка копеечная для здорового контура и предельная для того, у которого изоляция доживает последний квартал. Старик тянул свою копейку и кряхтел.

Вводная упала через десять секунд, как по заказу, плоским голосом из динамика: «Условное задымление в кормовых отсеках. Экипажу учесть при работе систем доживания». Совпадение было случайным, я понимал это и тогда: сценарий сыпал задымлениями весь день, по своему графику. Но случайность работала на него, как работает на вора удачно погасший фонарь.

И вот тут я хочу, чтобы вы оценили красоту ловушки, потому что я ее оценил сразу и целиком, и от этой красоты у меня похолодела спина. Сценарий сам, своими руками, объявил задымление. Условное. По графику: Марк на своем посту, я слышал в канале, кивнул и внес в журнал, «задымление кормовых, шестнадцать сорок три, учтено». Все, что теперь могло дымить, пахнуть и греться в кормовых отсеках, имело законную сценарную причину. Настоящий дым получил документы прикрытия. Лучшую маскировку в галактике: совпадение с планом учений.

Я отстегнулся от поста, благо аварийная фаза разрешала перемещение техника по кормовым, и пошел к переборке техотсека. Положил ладонь.

Переборка была теплая.

Не «теплая, как от солнца». Теплая изнутри, локально, пятном размером с крышку котла, и пятно лежало ровно там, где за переборкой шел короб второй магистрали. Тридцать восемь градусов, сорок, ладонь у меня калиброванная, плюс-минус два. Для переборки мертвого, обесточенного отсека это не температура. Это температура больного, у которого еще нет жара, но уже есть диагноз.

Пока я стоял у переборки, мимо, по своим аварийным делам, прошел Дэйв: таскал ЗИП к капсульному отсеку. Увидел меня с ладонью на металле, притормозил, приложил свою лапу рядом. Подержал. Поднял на меня глаза, круглые, восхищенные:

— Теплая! Слышь, а здорово сделано-то. Как настоящая. — Он огладил переборку с уважением музейного посетителя. — Это ж надо, и нагрев имитируют. У Империи тут, это, все продумано.

И потопал дальше со своим ЗИПом, а я остался стоять, держа на языке слова, которые говорить ему было нельзя, потому что Дэйв, услышав от меня «это не имитация», сделал бы одно из двух: либо испугался бы и сломал сценарий криком, либо, что вернее, пошел бы за мной куда угодно, не спрашивая, и утащил бы за собой свой зачет, свою ферму и свое «земли на всех не хватает». Чужие зачеты я в свой расчет закладывать был не готов. В свой закат, если что, полагалось идти одному.

Вот же, подумал я ему вслед, почти с завистью. Человек потрогал настоящий нагрев и восхитился качеством подделки. Мир Дэйва был устроен надежно: в нем Империя все продумала. Я жил в мире, где Империя все продумала, кроме бюджета на следующий квартал, и мой мир, к сожалению, был документально подтвержден.

Дальше я действовал по порядку, и порядок этот я потом восстанавливал для многих людей, поэтому знаю его наизусть.

Шестнадцать сорок шесть. Доклад командиру, по внутреннему каналу, спокойно, по форме: «Командир, техник. В районе техотсека наблюдаю признаки фактического нагрева: запах деградации изоляции, локальный нагрев переборки, посторонние звуки в конструкции. Прошу разрешения на осмотр техотсека вне сценария».

Пауза в канале. Я слышал, как Крас взвешивает, и взвешивал он честно, я отдаю ему это до сих пор: две секунды, длинные, командирские.

— Техник, командир. Задымление кормовых объявлено вводной в шестнадцать сорок три. Наблюдаемые признаки соответствуют сценарию. — Пауза. — Роджер. Это зачет. Панику вы отставите.

Он назвал меня по имени. Первый раз за год, и потратил он это имя на то, чтобы мягко, почти по-человечески, сказать: я понимаю, что ты не паникер, но у меня бумага, и по бумаге все идет как надо. И самое поганое, что по его данным он был прав. Разложите его позицию, как я ее разложил, стоя у переборки: командир на аттестации, пятый час каскада, экипаж идет на лучшую оценку потока, если верить косвенным. Сценарий только что сам объявил задымление в кормовых, то есть все, что докладывает техник, предсказано планом учений слово в слово. Техник, к тому же, две недели назад уже подавал рапорт про этот самый отсек, получил от компетентной службы «некритично» и, по всей логике мира, теперь дует на воду, потому что люди, которых не услышали, склонны слышать подтверждения своей правоты в каждом скрипе. Разрешить осмотр, значит, снять техника с поста доживания в фазе, где каждый пост на счету, и вписать в журнал внеплановое перемещение, которое комиссия спросит. Не разрешить, значит, действовать по уставу, по сценарию и по здравому смыслу сразу.