Страница 71 из 81
Шеф восточногерманской разведки имел на нового американского резидента Уильяма Худа пухлое досье. Он высоко оценивал его таланты в качестве полевого офицера, но на посту главы важнейшей европейской резидентуры считал его полным профаном. Маркус Вольф хорошо знал: даже самый лучший агент далеко не всегда становится хорошим стратегом. С другой стороны, чехарда, которая возникла в ЦРУ после увольнения Ричарда Хелмса, была Берлину только на руку. Лэнгли лихорадило, наработанные годами связи безжалостно разрывались, а на ключевые посты прорывались люди, привыкшие действовать силой, а не умом и хитростью.
Генерал был абсолютно уверен, что нетерпеливый и импульсивный Худ постарается вывезти Зински из посольства этой же ночью. Немец сомневался, что, сменив военную форму на чиновничий костюм, Худ оставил за бортом свои сайгонские замашки. Американец будет действовать быстро, грубо, нагло и в лоб.
Уильям Худ уже совершил ошибку: он забыл, на чьей земле находится. В Бонне у ЦРУ было все: власть, влияние, технологии, деньги и статус победителя во Второй мировой войне. У Маркуса Вольфа там было то, чего не купишь за доллары, — преданные немецкому народу люди. Информация о ситуации вокруг посольства стекалась в Штази со всех концов.
Генерал-полковник взял остро заточенный красный карандаш и провел аккуратную линию у южной границы американского посольского комплекса, где к бетонному забору примыкал густой, почти не освещенный парк.
— Зигфрид, — негромко, не отводя взгляда от карты, позвал Вольф.
Адъютант, словно тень из ниоткуда, вырос у края письменного стола шефа:
— Я здесь, товарищ генерал-полковник.
— Что там происходит? — Вольф поднял тяжелый взгляд на подчиненного.
— Наш человек в посольстве подтвердил: Джек Зински находится в кабинете резидента. Между ними состоялся разговор повышенных тонах. Наш человек из Bfh сообщает, что боннские власти взяли под контроль американское посольство под предлогом угрозы теракта.
— Как на это отреагировали американцы?
— Пока никак. Похоже, они не хотят привлекать внимания, пока не вывезут своего «призрака» с территории.
— Потом — начнется, хочешь сказать? — генерал весело посмотрел на адъютанта.
Зигфрид лишь почтительно наклонил голову, признавая правоту шефа:
— Несомненно, товарищ генерал-полковник. Как только Зински окажется в безопасности на базе в Рамштайне, Лэнгли, скорее всего, устроит ведомству Брандта колоссальную выволочку за самоуправство. Но пока Худ вынужден сидеть тише воды, ниже травы.
Вольф удовлетворенно усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Ситуация складывалась классическая. Импульсивный Худ сам загнал себя в угол. Ему ничего не стоило послать за семьей Басова агента попроще. В этом задании важна была исполнительность, а не фантазия, но Худ зачем-то активизировал своего сайгонского дружка. «Зачем?» — в голове у Вольфа зажегся красный сигнал тревоги.
Азарт и вызванный им мощный выброс адреналина заставили Мишу почувствовать себя совсем молодым.
— Вот что, Зигфрид: если они и будут его вывозить, то вот здесь, — генерал ткнул пальцем в карту, указывая на отмеченный им ранее участок на периметре вокруг посольства США.
— Так точно, товарищ генерал-полковник!
— Зигфрид, уймись, от твоих рапортов уши закладывает. — Мы здесь не на плацу, забыл?
— Простите, товарищ Вольф, — тихо ответил помощник. — Позвольте выполнять?
— Погоди…
— Слушаюсь!
Вольф хотел сделать очередное замечание, но лишь махнул рукой: он знал, что это бесполезно. Переделать манеры бесценного Зигфрида даже ему самому было не под силу. Зато адъютант оказался невероятно полезен и хорош в деле. За это, а также за редкий талант хранить в тайне все, что довелось услышать (даже если речь шла о погоде за окном), генерал его высоко ценил и готов был терпеть солдафонство.
— Товарищ Вольф, позвольте уточнить: за советником Басовым установить наблюдение?
Миша посмотрел на собеседника с уважением. Шансов на то, что Зински сорвется в свободное плавание и будет действовать по собственному плану, было ничтожно мало, оно они были.
— А ты растешь на глазах, Зигги, — генерал одобрительно кивнул, и раздражение на помощника окончательно улетучилось.
Вольф задумчиво прикурил новую сигарету, глядя, как сизый дым медленно обволакивает настольную лампу.
— Да, установите за Басовым плотный, но деликатный контроль. Русские не должны заметить наш хвост, иначе Кузнецов устроит очередную истерику. А нам сейчас это совершенно ни к чему.
Зигфрид коротко, стараясь по возможности сдерживать свой армейский энтузиазм, кивнул:
— Будет сделано, товарищ генерал-полковник. Басова возьмем под колпак немедленно.
— Вот теперь — выполняй, — жестко произнес Вольф, жестом отпуская адъютанта. — И вот еще что. Пусть наши ребята непременно присмотрят за его семьей! — добавил он в последний момент.
После этого распоряжения беспокойство, засевшее где-то в глубине генеральского сознания, отпустило.
Тяжелая дверь кабинета закрылась с едва слышным щелчком. Шеф разведки остался один в тиши берлинской ночи. Спать генерал не собирался.
Июнь 1973 года. Бонн. Квартира советника Басова
В просторной гостиной боннской квартиры, которую занимала семья советника Басова, царил хаос, неизбежный при сборе вещей в дорогу. Арсений Дмитриевич с недовольным видом то застегивал, то расстегивал замки переполненных чемоданов. Он был зол: сначала они с женой долго спорили, какие подарки для внучки везти с собой, а какие оставить. Теперь приходилось паковать все обратно — Танечка возвращалась в Москву вместе с ними.
Неофициальная, короткая поездка к дочери в Бонн, которая должна была стать редкой передышкой в череде бесконечных дипломатических игр, закончилась не просто скомканно, а настоящим кошмаром. Как им всем теперь уже было известно, женщин семьи замминистра преследовал американский нелегал Джек Зински. Сначала Кацолапов хотел забрать в Москву и дочь, и внучку. Но Альбина категорически воспротивилась. От этого Арсений Дмитриевич заводился еще больше. Он привык, что в семье его слово всегда оставалось последним. И вдруг такой демарш в самое не подходящее время.