Кремлевский гамбит

Глава 19

ГЛАВА 19

НЕ ВСЕ ТАК ПРОСТО

Июнь 1973 года. Бонн. Посольство США. Кабинет резидента

Американское посольство в Бонне было крупнейшим представительством США не только в Европе, но и в мире. Расположенное в изрядно перестроенной резиденции кельнских банкиров Дайхманнов, оно представляло собой неприступную крепость. Рядом с посольством в районе Плиттерсдорф был выстроен огромный жилой квартал для сотрудников, включавший сотни квартир, собственную американскую школу, магазины, кинотеатр, спортивные площадки и клуб. В народе эту часть Бад-Годесберга называли «Маленькой Америкой», а более язвительные предпочитали — «Золотое гетто».

Резидент Уильям Худ со злостью затушил недокуренную сигару и уставился на человека, вальяжно расположившегося в глубоком кожаном кресле напротив него. Это был Джек Зински.

Худ знал Джека слишком хорошо. Судьба свела их в конце шестидесятых в Сайгоне, в самый разгар вьетнамской мясорубки. Они вместе проворачивали операции, о которых лучше не вспоминать, выбивали информацию из пленных и глушили напряжение дешевым бурбоном в злачных притонах Чолона. В Азии Зински считался лучшим по части ликвидаций и жесткого психологического давления. Но Индокитай остался в прошлом, а сейчас на дворе стоял июнь семьдесят третьего года, и они были в чопорном дипломатическом Бонне.

— Ты свихнулся, Джек⁈ — рявкнул Худ, опираясь ладонями о стол. — Какого дьявола ты устроил этот цирк на улице⁈ Ты — нелегал! В Германии тебя не существует официально! Твоя задача заключалась в том, чтобы аккуратно надавить русским на мозги и передать послание этому выскочке Басову! А ты что сделал?

— Я же не виноват, что эта русская цыпочка оказалась такой сообразительной, — развязно произнес Зински. — Кто ж знал, что она с первой попытки поднимет шум⁈

— Предположим, — махнул рукой Худ. — Предположим. Но зачем было провоцировать советскую наружку?

— Хотел, чтобы они зацепились с немцами, — в глазах нелегала блеснул недобрый огонек.

— Зацепились?

— Нет, — спокойно ответил Зински. — Но это говорит только о том, что капустники вот-вот сговорятся с Иванами.

— Возможно, — после небольшой паузы согласился Худ. — Но это не значит, что тебе поручили заниматься этим вопросом.

— Уилл, что с тобой стало? — Зински посмотрел на боевого товарища с презрением. — Или сел в кресло резидента и забыл все, чему научился в джунглях?

— Господи, Джек, ну когда ты повзрослеешь⁈

— Уилли, разве дети способны на то, что мы сделали с той немецкой мышкой? — Зински похотливо облизал губы и некрасиво засмеялся.

— Вот уж не думал, что именно ты заставишь меня пожалеть об этом, — с сожалением ответил резидент. — Джек, я не для того вытащил тебя в Германию, чтобы сейчас прятать в посольстве.

— Так и не прячь!

— Парень, посмотри в окно! — усмехнулся Худ и вытащил из ящика стола свежую распечатку радиоперехвата местной полиции.

Он швырнул листы на стол и продолжил:

— Тактик ты недоделанный! Немецкая наружка не просто дала русским уйти — ведомство Брандта распорядилось выставить тройное кольцо оцепления вокруг нашего комплекса. Им хватило наглости заблокировать Дайхманс-Ауэ! Знаешь, под каким соусом? «Защита американских союзников от возможного теракта». На самом деле они заперли здесь тебя, Джек. Как крысу в банке.

Зински нахмурился, его наглая ухмылка впервые за день слегка опала. Он подошел к жалюзи и осторожно раздвинул пластины. На улице, у кованых ворот, демонстративно разворачивались оперативники BfV в штатском, а чуть дальше, у перекрестка, парковались зелено-белые полицейские фургоны.

— С каких это пор капустники перестали нас бояться? — Зински обернулся к резиденту.

— Господи, Джек… Здесь нам приходится иметь дело совсем с другими людьми… Неужели ты не понимаешь⁈ — сквозь зубы процедил Худ, присаживаясь на край стола. — Если немцы пошли на этот демонстративный шаг, значит, русские успели тебя снять не только со спины… И они успели передать фотографии им.

— Подумаешь, фотографии. На них не написано, кто я и как меня зовут, — самодовольно ухмыльнулся Зински.

— Я бы не был так уверен. Да и потом, откуда ты можешь знать, что эта «русская цыпочка», как ты ее назвал, тебя не опознала?

— А даже если и опознала? То что? Ты выдашь им американского гражданина?

— Джек, забодай тебя коза, почему ты все время думаешь только о себе?

— А ты бы хотел, чтобы я думал о тебе?

— Послушай, мы не можем лезть на рожон в тот момент, когда Дик и Генри делят Европу! Так тебе понятнее? — прорычал Худ.

— Так понятнее, — заржал Зински.

Худ тяжело вздохнул, подошел к сейфу, достал бутылку «Джек Дэниелс» и плеснул в два стакана.

— Льда нет, — уточнил резидент, протягивая виски своему проблемному гостю.

— Ну и пес с ним, — ответил Зински, ощущая как приятное алкогольное тепло разливается по организму.

Резидент пригубил виски и ткнул пальцем в карту Бонна на стене:

— Ночью к южной стене посольства, которая выходит в глухой парк, подойдет фургон технического обслуживания. Ребята из контрразведки думают, что контролируют все выходы и входы, но у нас есть слепая зона. Ты переоденешься в форму чистильщика бассейнов, заберешься в кузов. Тебя вывезут на небольшой аэродром под Кельном. Оттуда — прямой чартер на авиабазу Рамштайн, а дальше — в Штаты.

Зински повертел в руках стакан с виски, залпом выпил обжигающую жидкость и довольно улыбнулся:

— Как в старые добрые времена, Уильям. Совсем другое дело! Но… нет!

— Что «нет»?

— У меня осталось одно незавершенное дельце… — Джек Зински уставился на резидента немигающим взглядом.

Июнь 1973 года. Берлин. Министерство государственной безопасности. Кабинет шефа разведки Маркуса Вольфа

Рабочий день давным-давно закончился, но не для Маркуса Вольфа. Всесильный Миша планировал операцию, которая несла в себе оттенок личной мести.

Генерал медленно опустил пустую чашку из-под кофе на фарфоровое блюдце. Стрелки показывали начало одиннадцатого вечера. Настольная лампа выхватывала из полумрака подробную карту Бад-Годесберга и снимок Джека Зински, сделанный советской наружкой.