Страница 10 из 14
Для Артёма это очень редкий вопрос. Он обычно не спрашивает. Нормально, улыбаюсь я.
Хорошо, кивает он ещё раз. И уходит.
Я думаю: этот вопрос - его способ сказать гораздо больше, чем словами. Как и кофе от Ивана, и тихий взгляд Антона. Они все трое говорят по-своему. Но говорят. Вечером, когда студия почти опустела, в дверях моего уголка появляется Антон. Стоит молча.- Заходи, - говорю я.
Он входит, садится на свободный стул. Смотрит на мой стол.
- Как ты? - спрашивает тихо.
Уже второй раз за день я слышу этот вопрос. Это уже не случайность.- Хорошо, - отвечаю я. - Правда.
- Я знаю. Но хотел спросить.
Мы сидим несколько минут в приятной тишине. Потом он встаёт, кивает мне и уходит. Я думаю: это была забота. Без лишних слов, без объяснений. Просто прийти, спросить, посидеть рядом. Три человека. И каждый спрашивает «как ты» на своём языке. Вечером, по дороге домой, я думаю о том, как работают слова. Иван пишет о людях, которые говорят вокруг да около, но так и не могут сказать главного. Артём снимает тех, кто так и не смог пережить боль и обиду. Антон ловит пространство между людьми, где рождается настоящее. Все трое говорят об одном и том же. И это точно не случайность. У каждого из них есть свой момент, который они несут в себе. Не обязательно один и не обязательно давний. Просто история, которая когда-то отпечаталось в душе и теперь превращается в творчество. Иван превращает это в текст. Артём - в кадры. Антон - в архивы, которые бережно хранит. А я? Из чего творю я?
Я слушаю. Замечаю. Остаюсь там, где другие уже уходят. И иногда нахожу слова для того, что другие не могут выразить. Может, это тоже творчество - тихое, без громких кадров и ярких строк. Просто быть рядом и помогать чувствам обрести голос.
Глава 10
Несколько следующих дней выдались странно тихими. Слишком тихими. Иван снова стал холодным. Вежливым, профессиональным
- но будто за стеклом. Кофе больше не приносил. Мимо стола проходил, не замедляя шага. По рабочим вопросам отвечал точно и быстро - и сразу возвращался к себе.
Артём сделался колким. Критиковал посты справедливо, но резко. На планёрке перебивал меня на полуслове. Смотрел чуть мимо.
Антон замолчал ещё сильнее обычного. Не избегал, но будто ушёл глубже в себя. Я злилась.
Не на них. На саму ситуацию. Я ведь ничего не планировала. Всё случилось само. А теперь между нами дистанция. Словно они опомнились и решили спрятаться обратно за свои стёкла. Нет. Притворяться я не буду.
В среду вечером Артём задержался после работы - у него был долгий звонок, голос разносился по коридору. Я тоже осталась, нужно было доделать пресс-релиз. Когда все ушли, мы остались вдвоём. Артём зашёл в мой уголок. Взглянул на экран.
Для канала?
Для партнёров.
Можно посмотреть?
Он прочитал. Сделал одно справедливое замечание. Я поправила. Он прочитал ещё раз. Хорошо, кивнул он.
И не ушёл.
Артём, - сказала я тихо. - Ты злишься.
Я не злюсь на тебя.
Не на меня, но внутри тебя всё кипит.
Он посмотрел на меня долго. Потом сел на стул у стены и опустил взгляд в пол. Ты не понимаешь, - сказал наконец.
Так объясни.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
Ты дала нам разрешение быть просто людьми. Не сценаристом, не режиссёром, не оператором - а живыми людьми. И это оказалось страшно. Когда долго не позволял себе этого, а потом вдруг снова можешь. Это как первый шаг после долгого гипса. Больно, потому что непривычно. Но это не значит, что не нужно идти дальше.
- Страшно - не значит плохо, - мягко ответила я.
Он поднял глаза. Нет. Не значит.
Он встал, чтобы уйти, но вдруг остановился: - Ты упрямая. Это хорошо. Для Артёма это было самое настоящее «молодец».
После этого разговора дни стали легче. Не потому, что всё мгновенно встало на свои места. А потому, что я поняла - они не отступают. Они просто привыкают. К тому, что теперь возможно. Иван снова начал оставлять дверь монтажки приоткрытой. Не звал, но я знала, что можно зайти. Артём перестал придираться к мелочам. Однажды после моей правки сказал просто «неплохо»- и это «неплохо» прозвучало совсем по-другому. С теплотой.
Антон в эти дни принёс мне ещё один кадр. Я посмотрела и замерла. Снято ночью в монтаже через приоткрытую дверь. Три силуэта - неясные, размытые тени скорее, чем люди. Тёплый оранжевый свет лампы.
Я не сразу поняла, что это.
А потом поняла.
Это мы трое - я, Артём и Иван - в ту самую ночь. Он снял это. Я смотрела долго.
Он сохранил момент, которого снаружи никто не видел - только изнутри. И принёс его мне. Этот момент существует уже не только в памяти. Теперь он есть в кадре. Я приколола его к перегородке рядом с другими. Первый кадр, на котором есть и я, и та ночь. Первый, который тихо говорил, что это было.
Между ними тоже что-то менялось - тонко, почти незаметно, но я видела. На планёрках Иван и Артём иногда смотрели друг на друга чуть иначе. Не мимо - прямо. Старое напряжение начало понемногу ослабевать. Словно та ночь сдвинула что-то не только во мне, но и в них.
Антон это тоже видел. Я видела, что он видит. Мы не обсуждали. Просто знали. На четвёртый день этой странной дистанции я пришла на планёрку . Иван, входя, посмотрел на меня прямо. Для кого-то это мелочь. Для меня - этого было достаточно.
Глава 11
Декабрь. Студия готовится сдавать первые серии каналу. Все работают много, иногда на износ. Дедлайны наслаиваются один на другой. Артём долго ругается с монтажером на повышенных тонах. Иван не спит уже вторые сутки подряд: я понимаю это по тому, как быстро исчезает его кофе- третий стакан к четырём часам дня. Антон каждый день остаётся на монтаже до глубокой ночи.И посреди всего этого рабочего вихря происходит что-то ещё. Параллельное.Я замечаю, что Иван несколько раз говорит по телефону, стоя в коридоре. Само по себе это не
странно. Но тон другой. Не рабочий. Один раз я прохожу мимо и случайно слышу: ...долю подтверждаем на следующей неделе. Антон согласен. Условия те же. Прохожу дальше. Не останавливаюсь
Долю. Антон согласен. Условия.
Эти слова я откладываю в сторону - туда, где храню вещи, которые пока не знаю, куда положить. Не забываю. Просто откладываю.
Параллельно происходит что-то внутри меня.