Когда упало небо

Глава 7

Рассвет.

Этан Харпер всегда думал, что конец света будет громким. С криками, огнем, сиренами, с библейским грохотом, разрывающим небеса. Но тот рассвет пришел тихо. И он был красным.

Он вышел из дома на прохладный утренний воздух, застегивая свою поношенную фланелевую рубашку. Холмы Монтаны тонули в молочном тумане, и ветер гнал по склонам сухую, седую траву. Но небо на востоке… оно было неестественным, залитым густой, зловещей багряницей, будто кто-то разорвал горизонт и из раны хлынула кровь.

Рядом с ним заскулила Белла. Старая лайка, обычно невозмутимая и флегматичная, теребила его за штанину. Уши её были прижаты, а взгляд метался по сторонам. Этан небрежно потрепал собаку за ухом, пытаясь успокоить, но беспокойство собаки передалось и ему.

— Тихо, девочка, все хорошо, — пробормотал он, больше для себя.

Он направился к конюшне, и чем ближе подходил, тем явственней слышал нарастающую панику. Лошади бились о стены стойл. Копыта с гулким стуком долбили дерево. Коровы мычали не своим, визгливым голосом, отказываясь подпускать к себе. Даже куры сбились в кучу у забора, как будто пытаясь спрятаться от невидимой угрозы.

— Что с вами, черт возьми? — вслух удивился Этан, и его голос прозвучал неуверенно и слабо в этом всеобщем хаосе.

Скрипнула дверь дома. На крыльцо вышла его мать, Марта. Она не произнесла ни слова, лишь подняла взгляд на алое небо. Рука медленно поднялась, чтобы перекреститься. Жест был привычным, отработанным, но сейчас в нем сквозила не молитвенная умиротворенность, а ужас.

— Это не Божье, — тихо, но четко сказала она. — Это… что-то другое. Наверное…

И в этот миг небо разорвалось.

Это был не звук. Это был гул, рождавшийся где-то глубоко в костях, заполнявший собой все пространство, вытеснявший воздух. Этан инстинктивно рухнул на колени, прикрывая голову руками. Белла с визгом забилась под крыльцо. Животные в конюшне взревели в унисон. Просто их страх достиг пика, перейдя в абсолютную, немую истерику.

А потом наступила тишина. Глухая, оглушительная, давящая. Ни ветра, ни птиц, ни мычания. Лишь свист в ушах.

И тогда на горизонте, в той самой багровой полосе, что-то вспыхнуло. Словно далекая, беззвучная молния. Одна, другая.

Юноша не знал, что это были города. Думал, гроза. Или солнечная вспышка, о которой говорили по телевизору. Но почему… Почему такая тишина, удивлялся он.

Парень поднялся, отряхивая колени. Мир вокруг был прежним. Ферма, холмы, знакомый до боли пейзаж. Но что-то фундаментальное, невидимое, сломалось. Искривилось.

Вернувшись в дом, он попал в новую реальность. На кухне шипело радио, выдавшее лишь пару секунд искаженной речи, прежде чем погрузиться в белый шум. Телевизор оказался черным и мертвым. Мобильный телефон на подоконнике показывал зловещий значок: «Нет сети».

Джек Харпер, его отец, уже возился с генератором. Жилистый, молчаливый мужчина с лицом, прочувствовавшим все ветра Монтаны, он двигался с привычной, выверенной целеустремленностью. Генератор рыкнул и затарахтел, наполняя дом гулом, который лишь подчеркивал звенящую тишину снаружи.

— Что-то ударило по сети, — без предисловий сказал мужчина, вытирая руки об ветошь. — Может, солнце. Может… что-то хуже.

Марта стояла у раковины, глядя в окно на багровый отсвет. Губы её беззвучно шевелились, а пальцы сжимали и разжимали складки фартука. В глазах, обычно таких спокойных, читалось не просто смятение, а нечто большее, фанатичный, почти безумный огонь предвидения.

Джек снова включил радио, ловя редкие проблески сквозь шипение. Обрывки фраз долетали до них, как голоса с того света:

«…повторяем, экстренное вещание… массированная атака по восточному побережью… Все граждане… Укрытие… Радиационный фон…»

Голос диктора обрывался, захлебываясь помехами. Потом другой, более слабый сигнал:

«…ответный удар… командные центры… „Ночной дозор“ в воздухе…»

— Господи помилуй, — прошептала Марта дрогнувшим голосом.

Женщина повернулась к семье с горящими глазами.

— Это и есть Второе пришествие! Огонь с неба! «И взял Ангел кадильницу, и наполнил ее огнем с жертвенника, и поверг на землю; и произошли голоса и громы, и молнии, и землетрясение».

Джек мрачно смотрел на радио, как будто мог силой воли заставить его говорить четче.

— Сообщали что-то о Западном побережье, — пробормотал он. — Цунами.

— Нет! — вдруг воскликнула Марта, и ее палец резко ткнул в сторону окна. — Это не просто война! Это очищение! «И вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя смерть; и ад следовал за ним». Он здесь! Он пришел за всеми нами, за нашими грехами!

Этан смотрел на мать, и ледяной ужас полз по спине. Он видел ее испуганной, но никогда такой, словно она уже парила где-то над миром, видя его гибель в библейских пророчествах. Ее вера всегда была тихой опорой, теперь же она превращалась в фанатичный костер, готовый сжечь все вокруг.

— Марта, — строго сказал муж, но она его не слышала.

— И произошли молнии, громы и землетрясения, и великий град… и град с неба падал на людей…» Мы должны молиться! Каяться! Ибо наступил час Суда!

Этан вновь вышел во двор, словно надеясь увидеть на пустынной дороге ответ. Но ничего не было. Лишь стая ворон, кружившая в багровом небе, казалась единственными хозяевами этого мира.

И тут его осенило. Завтра. В школе должна была быть викторина по астрономии. Он так долго готовился, рылся в книгах о Марсе, о туманностях, о красных гигантах. И он обещал Лизе Роджерс помочь с ее проектом. Лиза с ее серьезными глазами за толстыми стеклами очков.

Юноша думал, что завтра увидит ее в коридоре. Она улыбнется своей сдержанной улыбкой. Скажет: «Спасибо за конспект». А он будет кивать, как идиот, и не найдёт слов. А теперь… где она? В городе у шерифа? Жива ли?

Мысль обжигала изнутри, острая и беспомощная. Парень сжал кулаки, глядя на багровый восток. Конец мира оказался не огненным шаром, испепеляющим все на своем пути, а тихой, ползучей паникой и мыслью о девушке, которую он, возможно, больше никогда не увидит.

День тянулся, как клей, медленный и густо. Багровый отблеск на востоке не исчезал, он лишь неспешно бледнел, растворяясь в грязно-желтой дымке, затянувшей небо. Генератор продолжал тарахтеть, питая радио, которое теперь лишь шипело, словно змея, выдавшая все свои секреты.

Марта не унималась. Она металась по дому, то замирая у окна с расширенными от ужаса зрачками, то падая на колени в центре гостиной, воздевая руки к потолку.