Страница 222 из 351
11
Приемная Соньи Каара, Лорда-Протектора Архипелага Трой, до отвращения походила на княжескую — те же гнутые спинки кресел, такие же завитки и виньетки, раздражающий глаз блеск инкрустации. Раньше Раду посмеивался над страстью Соньи к вычурной пышности, сейчас же графа откровенно бесили и львиные лапы медных ножек низкого стола, и необходимость делать хорошую мину при отвратительной игре — цель визита Йарры ни для кого не была тайной. Но больше всего то, что Лиру пришлось оставить на корабле.
За два дня девушка трижды приходила в себя. Кивала невпопад, вяло отмахивалась от еды и снова впадала в забытье. Раду отпаивал ее горячим молоком с медом и липовым цветом, сидел рядом, не позволяя сбрасывать ворох одеял, раз за разом поправлял вязаную шапочку на ее голове и чутко прислушивался к дыханию — нет ли свиста и хрипов.
…и Сибилл исчез.
Проблемы множились, как снежный ком. Луару пришелся не по вкусу вошедший в силу вассал, и князь начал выбивать землю у него из-под ног: ссорил со сторонниками, урезал владения, отобрал армию, надавил на гильдии, и те отказались от закупок меди и поташа; князь фактически сослал его на Острова, запретив появляться в столице, пока не умрет последний бунтовщик Рисового Архипелага.
И Лира.
Лира, Лира, Лира… Глупая девчонка, дикий лесной котенок вроде тех, что они с Сином ловили для Роха. Вся его злость, все раздражение исчезли, их смыло ледяными волнами Рассветного, когда он раз за разом нырял за ней, когда сам едва не захлебнулся, распутывая ее волосы, чудом Анары зацепившиеся за выступ подводной скалы. Остался только ужас — животный ужас снова ее потерять, и заноза, напомнившая о себе болезненными уколами в сердце. Плевать на Ришара, пусть он сам безразличен ей — лишь бы жила!
…нужно показать ее целителю. Сегодня же.
— Вы знаете, зачем я здесь, лорд Каар? — официально спросил Йарра, и Сонья, разглагольствовавший о куртизанках из Рау, замолчал, подобрался.
— Собираешься выдворить меня из замка, Раду? — бросил он. Напускное радушие лорда слетело, остались лишь холодная ярость и ненависть того, кто был известен не столько под именем Нарвала, сколько Касатки.
— Нет. Замок останется твоим, Церра и остров Вок тоже…
— Какая щедрость!
— …но все укрепления на Островах будут снесены, — продолжил Йарра. — Этим уже занимаются мои люди. Кроме того, ты уменьшишь гарнизон до сотни человек. Вот указ князя. — Граф вынул письмо из-за обшлага рукава, протянул его Сонье. — Отдай печать, и я уйду. Мне действительно жаль, — добавил Йарра. — Я сделал все, что мог.
— …!..!..! — вызверился Каар. — Ты, мать твою, действительно сделал ВСЕ, что мог, Раду! Мои предки владели Архипелагом триста лет!.. Это ведь из-за тебя, рожа ты волчья! — схватил он Йарру за дублет. — Ты думаешь, Луар не видит, куда ты лезешь?! Ты считаешь его идиотом? — зашипел Сонья в лицо графу. — Ты понимаешь, что подставляешь под удар всех?.. Что подставил меня?!
— Мне жаль, — лицо Йарры стало каменным. Он сжал запястье Каара, оторвал от себя его руку. — Я все исправлю.
— Каким образом?!
Йарра не ответил. Не спуская глаз с Соньи, он наклонился, положил указ на край стола. Протянул ладонь:
— Печать… Не лезь на рожон. Ты действительно хочешь войны?
Лицо Каара покраснело, глаза Касатки налились кровью. Он сдернул перстень с мизинца, швырнул его в лицо графу.
— Проваливай!
Йарра перехватил печатку, опустил ее в нагрудный карман. Кивнул, прощаясь, и взялся за ручку двери.
— Мы больше не друзья, Раду, — понеслось ему в спину.
Затылком чувствуя неприязненные взгляды, Йарра спустился во двор, раздраженно поджал губы, заметив, что присланный Соньей жеребец, на котором он прибыл в замок, исчез.
— Коня!
Перечить не посмели, оскорбить доходягой тоже. Но и тварь, которую подвели, явно была дурноезжей — она косила на седока ярко-фиолетовым глазом кэлпи, всхрапывала, порываясь укусить или понести. Йарра, не церемонясь, ожег ее плетью, дернул поводья так, что кобыла истерично заржала, заплясала, роняя слюну и пену.
— Пошла!
Замок Соньи стоял на скале. Узкая дорога спиралью спускалась с горы, шла вниз через тоннели, прорубленные в породе, — их придется взрывать, равно как и крепостную стену замка, бастионы и башни города — приказ князя снести ВСЕ укрепления острова не оставлял места для маневра.
…отстроит. Позже.
…не такими высокими. Дружба дружбой, но иллюзий в отношении Касатки граф не строил. Последние годы им было просто нечего делить, а Трой присоединился к княжеству последним — здесь еще помнили о временах, когда корабли Нарвалов держали под контролем Артэйское море.
На смотровой площадке, возвышавшейся над городом на сотню локтей, Йарра придержал кобылу, приподнялся на стременах, намечая фронт работ. Шесть бастионов, двенадцать башен, стены, выглядевшие так, словно их отстроили вчера, а не двести лет назад. Помнится, Сонья хвастался, что в раствор добавляли яичный белок. Dgorka r’es! Сибилла нет, взрывающихся амулетов мало, разве что Дин перешлет — наверняка у корсара найдется пара сундуков, если хорошо поискать. Вот только черта с два он их отдаст в обмен на спасибо. Dgorka r’es venti sih!
Связник на шее Раду замерцал, завибрировал.
— Говори, — бросил граф.
— Девушке плохо. — От скорбного голоса Юшенга по спине побежал озноб.
— Что значит «плохо»?! — рыкнул Йарра. — Утром она была в порядке!
— У нее началась лихорадка, господин. Вам лучше поторопиться. — Последние слова араасца перекрыл тяжелый нутряной кашель. Сухой, захлебывающийся, страшный, а за ним — жалкий стон и тихий возглас: «Я не шильда, не шильда!»
Светлые боги, куда же вы смотрите?! Чем вы там, наверху, занимаетесь?!
— Сибилл! Сибилл, ответь! — Маг не отозвался. — Лярвин дол… Целителя на корабль! — повернулся Йарра к отряду сопровождения. — Немедленно! — приказал граф и, нещадно охаживая кэлпи плетью, понесся к пристани в самоубийственном галопе.