Страница 221 из 351
Зажимая девушке нос, Раду вдувал ей в рот воздух, давил на грудь, пытаясь заставить сердце работать.
— Дыши, Лира!
Выдох. Десять ритмичных нажатий с промежутком в секунду. Выдох.
— Дыши!
С волос, с одежды Лиры ручьями стекала вода. Лицо бледное, будто вылеплено из воска. Черные полукружья ресниц и синие губы. Холодная. «Мертвая», — сказал кто-то. Черта с два!
Выдох. Десять ритмичных нажатий. Выдох.
— Дыши!
Руки Стефана стискивали меня так, что хрустели ребра. Его забавляло, как я бьюсь, пытаясь вырваться, как извиваюсь, уворачиваясь от темного провала рта с черным слизнем языка.
— Моя Лира…
— Нет!..
— Моя!
Он смаковал мои слезы, пил меня, как вино, и с каждым глотком становился сильнее.
— Дыши!
Выдох. Десять ритмичных нажатий. Выдох.
Дыши, я приказываю!
Дрянь, гадина, стерва, дыши!.. Не смей умирать, Лира!.. Из подвалов Темных достану, шкуру с тебя спущу, чтоб ни лежать, ни сидеть не могла! В башне закрою и опечатаю!
— Дыши!
Выдох. Десять ритмичных нажатий. Выдох.
— Господин, девушка мертва!
— Уйди!
— Ваше Сиятельство, оставьте ее!
— Пошел на!..
Дыши! Дыши, Лира!.. Дыши, ведьма ты проклятая, чтоб тебя Корис сожрал! Дыши, не смей умирать!.. Дыши, Лира!..
Выдох. Десять ритмичных нажатий. Выдох.
— Дыши!..
Рот Стефана нес отчетливый вкус гнили. Пах задохнувшейся кровью. Ощущался пылью склепа и липким прикосновением плесени, грязью, от которой невозможно отмыться. Стефан прижимался к моим губам и пил, пил, пил, тянул из меня силы. Причмокивая, растягивая удовольствие. Радуясь тому, что дождался.
— Моя Лира…
Дыши…
Стефан поднял голову. Прислушался, позволив мне короткую передышку.
Дыши!
Далекий голос походил на перестук камушков в весеннем ручье. Чистых, ослепительно-белых, отшлифованных снегом и капелью.
Камушки перекатываются, гремят, и кажется, их несет сюда, к подводной скале.
Дыши, ведьма!
Грохот нарастал. Это не ручей — камнепад! Обвал в меловых горах!
Тьма заколыхалась лохмотьями нищенки, прикрывающей струпья. Вспышки белого и бледно-голубого истончали ее, раздирали в клочья, раздражали удерживающее меня чудовище, и Стефан зашипел, оскалился, открыв три ряда острых зубов. Как у мантикоры.
— ДЫШИ! — громыхнуло над головой, а потом чья-то рука схватила меня за шиворот, как котенка, и дернула вверх.
Утробно рыкнув, Стефан оттолкнулся от скалы, попытался достать меня, почти схватил, но благословенная рука не отпустила, и когти того, кто прежде был братом Йарры, лишь оцарапали, оставив четыре багровые полосы.
— Я буду здес-с-сь, — понеслось мне вдогонку. — И ты придеш-шь, никуда не денеш-шь-сся… Вс-с-се приходят…
Капли моей крови не расплывались в толще воды, наоборот, алыми бусинками шли ко дну. Стефан проглотил одну из них и улыбнулся.
Лира кашляла — тяжело, мучительно. Из ее рта, из носа текла горькая вода, мешалась со слезами.
— Да, да, вот так, — хрипло прошептал Йарра, переворачивая ее на бок. — Дыши. Дыши, Лира…
Сердце девушки стучало, билось, как пойманная птица, тело сотрясалось от дрожи. Кто-то протянул плащи — ему и ей, и Раду только тогда заметил обжигающий холод северного ветра.
Укутав Лиру, он поднял ее на руки, понес к каюте. Матросы и младшие офицеры расступались, пропуская графа. Качаясь, как пьяный, Йарра шел по палубе, крепко прижимая к себе женщину, за которой полчаса назад, не раздумывая, прыгнул в штормящий океан.