Страница 21 из 112
Метцгер говорит, что «не чувствовал нужды ехать аж в Санта-Барбару, чтобы потренироваться». С другой стороны, Метцгер не был женат, у него не было детей, а жил он в автобусе VW. Он поехал ради того, чтобы выглядеть хорошим партнером по команде.
Казалось, что до P3 гораздо дольше ехать из UCLA, чем казалось. Метцгер говорит, что проходил мимо физиотерапевтических столов с «абсолютно скептическим настроем. Я такой: „Что тут творится? Какой-то балаган“».
Маркус разговорил Метцгера – о его теле и целях, а потом указал Метцгеру подвигаться взад-вперед по самому крошечному спортзалу в мире.
«Я мгновенно почувствовал, – говорит Метцгер, – что я делаю совершенно правильную вещь сейчас».
Метцгер приехал с толикой веры и безупречно настроенными сенсорами. Когда ощущения в спине, бедрах и шее изменились, у него появились вопросы. Маркус давал ответы на простом английском: «Твое тело двигается так из-за этого, – вспоминает Метцгер. – Мы хотим научить твое тело делать так».
Единственными инструментами фиксации движений P3 были два глаза Маркуса. «Спортсмены просто появлялись в дверях, – говорит Метцгер, – а он уже мог сказать, что требовалось спортсмену, в плане прорех… что им нужно было встроить в свою систему, чтобы стать совершенными атлетами. Это сумасшествие».
Такого рода разговоры выводят Маркуса из равновесия. Он хочет тащить эту сферу деятельности подальше от «змеиного масла» и знахарей-экстрасенсов в сторону мира доказательств, научного метода и силовых пластин. В то же время он сын скульптора, который мерит все длиной бревна. Он хотел, чтобы Метцгер в полной мере постиг, как это ни сентиментально, «качество движения».
По мнению Маркуса, попытки просто укреплять ту или иную мышцу сделают из тебя выдающегося спортсмена примерно с той же долей вероятности, с какой клавиши пианино сделают из тебя Телониуса Монка. Одна клавиша не просто попадает в ноту, она связывает вместе тысячи нот в захватывающих комбинациях.
В полноценном оркестре примерно девяносто музыкантов, великолепие которых образуется из совместных усилий композитора, дирижера и индивидуальным артистизмом самих музыкантов, отточенных практикой. Тело спортсмена – это как такой оркестр, только вместо девяноста музыкантов там шестьсот мышц, которыми дирижируют мозжечок, кора головного мозга, базальные ядра и другие части головного мозга, играющие важные роли в контроле моторики.
Визиты Метцгера в Санта-Барбару были, по мнению Маркуса, возможностью для его мышечного оркестра разучить новую музыку. Если Кинутые собирались доминировать, им требовалось, чтобы Метцгер мог лупить по мячу что есть силы. При таких взрывных вращательных усилиях мягкие ткани тела взмахами движутся вокруг позвоночника, словно Джинджер Роджерс, ухватившаяся за столб. Фиксация одного конца отправляет другой конец в полет. Многие из самых приятных движений в спорте – попадание по бейсбольному мячу, метание копья, мощный удар по волейбольному мячу – как раз относятся к такого рода вращению. Но у Метцгера была сутулая осанка, что все портило.
ОБЫЧНАЯ КИФОЗНАЯ
Никто из нас не стоит идеально ровно. Верхняя часть даже самых здоровых немного наклоняется вперед. Наклонись еще дальше, и за ужином моя бабуля может тыкнуть тебе пальцем в почку. Наклонись вперед дальше, чем на сорок пять градусов, и можно диагностировать кифоз. Длительное время ассоциировавшийся с последствиями остеопороза или тяжелых несчастных случаев, в наши дни он часто ассоциируется с использованием клавиатуры.
Маркус использует фразу «компьютерная спина» чаще, чем использует сами компьютеры. Он называет эту проблему самой распространенной биомеханической проблемой среди «нормисов». Вне всяких сомнений, вы увидите изогнутые позвоночники и висящие головы, болтающиеся над ноутбуками или телефонами – как дома, так и на рабочем месте. Я замечаю это в раздевалках команд NBA и среди профессиональных спортсменов, дожидающихся своих такси.
Кифоз порождает проблемы практического характера. «Ты уже не можешь так высоко тянуться», – говорит Маркус. Существует не так много работ, где это имеет значение, но работа волейболистом как раз из таких. «И ты уже не такой сильный. Позвонки не сложены поверх друг друга с оптимальным подкреплением и поддержкой околопозвоночных мышц. Они сложены лишь частично. Кости не в состоянии поддерживать друг друга, если они съезжают на 30 % дальше краев, одна поверх другой. Такая структура не будет крепкой». Маркус говорит, что люди с кифозом обычно слабо справляются с тем, чтобы что-то делать над головой: «Они склонны получать растяжения околопозвоночных мышц, и голова у них так и норовит свалиться вниз».
С кифозом можно выступать в прямолинейных видах спорта, например в беге на длинные дистанции. (Взгляните на медалиста Олимпиады бегуна на средние дистанции Тимоти Черуйота.) Но он блокирует взрывные боковые движения, которые являются важнейшими для волейболистов и которые требуют координации нервной системы схожей с работой дирижера, движением руки пробуждающего скрипки, мгновением позже альты, а потом, наконец, и виолончели.
Доктора лечат кифоз хирургическим путем, нательными корсетами, специальными кроватями или «методом Шрота»: подкладыванием подушки под спину и оттягиванием плеч назад, по направлению к полу.
У Маркуса иной подход: он устраивает оркестру репетицию. «Решение реально существует, – говорит Маркус, называя кифоз „вполне изменяемым“. – В таких случаях мы применяем ряд терапий, и это не просто советы держать плечи назад. Мой метод на все случаи – это приседание с толчком».
ПРИСЕДАНИЕ С ТОЛЧКОМ
Это движение, при котором ты кладешь штангу за голову, садишься в присед, а затем, оставаясь в приседе, толкаешь штангу вверх руками.
У большинства людей приседание со штангой за плечами с последующим толчком этой штанги вверх порождает противоречивые чувства. Очевидно, они ощущают вес, а с ним тревогу и смущение – от основания шеи до нижних ребер.