Миннесота. Час волка

33Порно, октябрь 2016

Я стоял, подняв лицо к небу и закрыв глаза от яркого утреннего солнца. Ещё было тепло, но на рассвете лужи покрывала тонкая корочка льда. Я вдохнул воздух, ощутил, как расправляются лёгкие, понял: тело готово. Почувствовал лёгкое давление шприца с длинной иглой в нагрудном кармане. Снова открыл глаза.

Стадион «Ю-Эс-Банк».

Он был похож на корабль. Нет, на подводную лодку. Или на чёрный айсберг. Я стоял на «Медтроник-плазе», рядом с большим кораблём викингов, и смотрел на чёрный цинковый фасад. За ним ждали зрителей шестьдесят тысяч кресел. Стеклянная крыша стадиона не давала замёрзнуть болельщикам Национальной футбольной лиги. Отношение к нему было неоднозначным — и пока строили, и после открытия летом. Одни его ненавидели и говорили, что старый стадион «Метродоум» ни за что не следовало сносить. Но так всегда бывает с местами, о которых у людей остались хорошие воспоминания. Ночью я хорошо спал в лесу, со своими воспоминаниями. Мне это было нужно. Нужно, чтобы сохранять спокойствие.

Я видел автобусы WCCO-TV и KSTP, видел, как разматывают кабели, готовясь к прямой трансляции: завтра мэр Паттерсон откроет съезд Национальной стрелковой ассоциации. Я обошёл стадион, и меры безопасности показались безупречными. Попасть внутрь без соответствующей аккредитации было невозможно, над каждым входом висели камеры. Особенно здесь, на «Медтроник-плазе», где на следующий день будет стоять в очередях большая часть публики.

Я снова закрыл глаза.

Увидел, как стоит мэр: все взгляды обращены на него, все камеры наведены на него. То, как застывает его лицо, когда в него попадают. Хаос. Полный беспорядок. Топот бегущих ног. Сирены. Весь этот механизм, которому мы доверяем, который, как мы верим, способен защитить и спасти нас и тех, кого мы любим, приходит в движение. Но вместе с тем — уверенность: что бы теперь ни сделал любой из нас, уже поздно. Моё отчаяние наконец стало и их отчаянием.

Кей Майерс сидела в кабинете Уокера и смотрела в спину суперинтенданту, стоявшему перед жалюзи.

— Как вам наш город? — спросил он.

Кей задумалась. Он не так уж отличался от того, откуда она приехала. Примерно такой же климат, озёра, такая же пёстрая смесь людей, такой же плоский ландшафт. Понадобилось время, чтобы заметить мелкие различия в неписаных правилах общения: например, миннесотскую любезность — приветливую, вежливую оболочку, за которой скрывались боязнь открытого конфликта и пассивная агрессия. Но хотя здесь люди были чуть более замкнутыми и чуть менее прямыми, чем в её родном городе, в целом ей попадались порядочные, честные люди. Конечно, не те, с кем она сталкивалась, расследуя большинство убийств, но, подозревала Кей, это верно для любого города.

— В общем, мне здесь нравится, — сказала она.

— Хорошо, — сказал Уокер, не оборачиваясь. — Может, он не так привлекателен, как Чикаго, но, на мой взгляд, это город, устремлённый в будущее. Город, где люди готовы мыслить по-новому. Где такой человек, как вы, может хорошо жить и сделать достойную карьеру.

Кей неловко поёрзала на стуле. Не то чтобы она ожидала такого поворота беседы, но и полной неожиданностью он не стал. Она, как говорится, улавливала сигналы.

— Я узнал, что мою кандидатуру рассматривают на пост начальника следственного управления, — сказал Уокер. Пальцами раздвинул две полоски жалюзи. — А значит, кому-то придётся занять этот кабинет. Будет объявлен конкурс, и решать, кто получит место, будут другие. Но если я порекомендую своего сотрудника, это, разумеется, будет иметь вес. Немалый вес, скажем так.

Не видя причин отвечать, Кей молчала.

— Конечно, когда уходящий начальник кого-то рекомендует, это связано с определённым риском, — сказал Уокер. — Если со временем выяснится, что с рекомендованным человеком что-то, скажем так, не в порядке, это, естественно, бросит тень и на того, кто дал рекомендацию. Вот сейчас, например, начальник полиции наседает на меня из-за проблем с детективом Озом. Мне нужно знать, Майерс, что от вас сюрпризов не будет.

— Понимаю, — сказала Кей.

Уокер повернулся к ней.

— Понимаете?

— Да.

Уокер широко улыбнулся.

— Вы далеко продвинулись, Майерс. Неплохо для девочки из Энглвуда. Но это ещё не предел. Вы можете стать примером для других девушек из таких мест, как Энглвуд. Перед вами открыт путь. Помешать может только одно: если оступитесь и упадёте.

Кей кивнула.

— Не буду вас больше задерживать, Майерс. Вижу, вам уже не терпится вернуться к работе.

Следуя к своему столу, Кей гадала, что для Уокера было важнее внушить ей: обещание или предостережение. По пути заглянула в кабинет, где шёл ремонт. Красить ещё не закончили, банки с краской стояли на месте, но у маляра, видно, был выходной. На стуле лежало что-то похожее на бурого пушистого грызуна, хотя, скорее всего, это была варежка. Кей чуть не спросила у дежурных, когда вернётся маляр, но передумала. Подходя к столу, увидела, как Олав Хансон торопливо выходит из-за перегородки между их столами, на ходу надевая пиджак.

— Куда это он так несётся? — спросила она у Джо Кьоса: на экране его компьютера шла игра в покер.

— В видеоцентр, — сказал он. — Гомеса видели у стадиона «Ю-Эс-Банк».

Кей схватила пиджак и побежала к лифтам.

— Эй! — крикнула она, когда двери уже закрывались. — Подождите!

Между блестящими створками просунулась волосатая рука, и двери лифта снова разошлись.

Кей вошла, благодарно кивнула мужчине с волосатыми руками и посмотрела на Олава Хансона, стоявшего у задней стенки. Встала рядом с ним.

— Почему ты мне не сказал про Гомеса? — тихо спросила она.

— Пытался, но тебя не было на месте, — так же тихо ответил он.

Кей медленно кивнула, пытаясь прочесть что-нибудь на его раскрасневшемся лице.

— Ну, теперь я здесь, Хансон.

— Хорошо, — сказал он.

Когда Кей и Олав Хансон выскочили из машины возле корабля викингов у стадиона «Ю-Эс-Банк», там уже стояли три полицейские машины.

— Ну? — спросил Хансон у полицейского, который их ждал.

— Его здесь нет.

— Какие камеры его засекли?

— Все наружные, по всему периметру стадиона. Похоже, он дважды обошёл его кругом, а потом смылся.

— Дважды? — сказала Кей. — Он что-то замышляет.

Кей посмотрела на два телевизионных автобуса, припаркованных у одного из входов. Мысль сорвалась с языка, едва успев оформиться:

— Паттерсон.

— Что? — Хансон уставился на неё.

— Паттерсон завтра открывает здесь съезд Национальной стрелковой ассоциации. Гомес нацелился на мэра.

— Ты с ума сошла?

— По-моему, с ума сошёл Гомес, — сказала она и достала телефон. — Подумай. Тут есть закономерность. Он начинает с малого и идёт к большему. Как круги по воде.

— Кому звонишь?

Прежде чем Кей успела ответить, на другом конце сняли трубку.

— Мэрия Миннеаполиса.

— Детектив Кей Майерс, полиция Миннеаполиса. Соедините меня с тем, кто отвечает за безопасность мэра.

Пока она ждала, Хансон ответил на входящий звонок.

— Гомеса снова видели, — сказал он ей. — Недалеко отсюда.

Я слышал, как приближаются сирены. По обеим сторонам улицы, на которой я стоял, тянулись невысокие двухэтажные дома. На противоположном тротуаре мужчина в меховой шапке торговал с тележки. На вывеске значилось: «Келбаса старовейска» — польские колбаски. Когда я раньше приходил сюда осмотреться, купил у него одну такую, в форме подковы. Её подавали с капусняком, чем-то вроде квашеной капусты. Очень вкусно. За тележкой находился вход в кинотеатр с большой вертикальной вывеской из красных неоновых букв: «РИАЛЬТО». Сирены стали ближе. В одной или двух машинах их выключили. Может, рассчитывали застать меня врасплох. Я вдохнул запах колбасок, варёной капусты, выхлопных газов и тестостерона. Потом перешёл улицу.