Страница 27 из 96
— И вы снизили. Чувства взяли верх над здравым смыслом?
— Возможно. Но зарабатывать на жизнь мне всё равно надо. Полгода назад я получил большой и выгодный заказ, ради которого отложил всю остальную работу, пока не закончу. Так что, надеюсь, я не совсем уж наивен. Как бы то ни было, мистеру Гомесу пришлось подождать.
— Когда вы последний раз с ним общались?
— Надо посмотреть в ежедневнике.
— А в журнале звонков на телефоне?
— Мы по телефону не разговаривали. Не знаю даже, есть ли он у него. Одну минуту.
Лунде исчез, и Боба Оза снова поразила тишина. Почему ему так хорошо? Оттого, что время словно остановилось, что удалось отыскать миг, когда оно не движется ни вперёд, ни назад, когда ничего не происходит? Когда нечего бояться?
Лунде вернулся. Теперь у него на кончике носа сидели маленькие очки; сквозь них он вглядывался в книжку в коричневом кожаном переплёте.
— Так, посмотрим…
— Не возражаете, если я запишу наш разговор? Для протокола.
— Разумеется. Займитесь таксидермией моих слов.
— Простите?
— Я был у Томаса Гомеса седьмого октября.
— Вы к нему ходили?
— Он пригласил меня на чили кон карне собственного приготовления. Было чрезвычайно вкусно.
— Вы обычно ходите к клиентам домой?
— Не всегда, но по возможности мне нравится посмотреть, где будет стоять моя работа. Какие есть варианты, где любил бывать питомец, каким хозяева привыкли его видеть. Это помогает выбрать окончательную позу. Да и освещение важно. Достаточное, чтобы подчеркнуть детали, но не такое яркое, чтобы чучело выцвело.
— Вы к этому очень серьёзно относитесь?
Лунде посмотрел на Боба поверх очков.
— Стараюсь относиться не менее серьёзно, чем мои клиенты. Считаю, я им этим обязан. Впрочем… — Он иронически улыбнулся. — Порой я отношусь к делу чуть серьёзнее, чем сами клиенты. Поэтому мне надо слушать. — Он полистал ежедневник. — К тому времени мы уже три… нет, четыре раза встречались здесь, в магазине. Вот, записано.
— И чем занимались? Кот-то, как я понимаю, по-прежнему в морозильнике.
— Тем, о чём я сказал.
— То есть?
— Я слушал.
Боб Оз медленно кивнул.
— Что он рассказывал о коте?
— Что он рассказывал.
Боб отложил ручку.
— И что же он рассказал? Мне говорили, что Томас Гомес неразговорчив.
Лунде пожал плечами.
— Потребовалось время. Но в конце концов говорить начинают все.
— Вот как? Почему же со мной не начинают?
Лунде улыбнулся.
— Может быть, потому, что знают: вы хотите услышать только одно — признание. Гомес рассказал, что он с семьёй приехал сюда, в Миннеаполис, нелегально, с юга.
Боб снова взял ручку.
— Значит, у него есть семья? Вы знаете имена, адреса?
— Была семья. Хотя и Гомес, и его жена окончили университет, денег у них было мало. Они жили в крохотном домике в Филлипс-Уэст. Однажды они ужинали в ресторане, и там две банды устроили перестрелку. Подростки с пистолетами. Жена попыталась закрыть собой сынишку на полу, а Томас двинулся к выходу с дочерью — она была в инвалидном кресле. Он выкатил её на улицу и почти успел укрыться за машиной, когда вышли двое из этих мальчишек и один выстрелил Томасу в ступню. Он упал, и следующая пуля, предназначенная ему, попала в спинку кресла. К тому времени его жену и сына уже расстреляли. Мальчишки шли добивать Томаса, который пытался доползти к дочери, но тут подъехала полицейская машина, и они убежали. Дочь умерла у отца на руках.
Боб вдруг почувствовал боль в челюсти и понял, что стиснул зубы.
— Потом полиция сказала Томасу, что банды обычно стреляют только друг в друга.
Боб прижал палец к скуле у нижней челюсти и резко надавил.
— Верно. И свидетели их, как правило, тоже не беспокоят.
— Томас спросил, как я думаю, зачем они расстреляли его семью.
— И что вы ответили?
— Правду: не знаю. А вы как думаете, детектив Оз?
Боб смотрел в окно. Мимо шла пара под руку; женщина положила голову мужчине на плечо. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы отогнать воспоминание.
— Их слишком много, — сказал Боб. — И у них паршивая работа: рядовые бойцы «Чёрных волков», X-11 или другой такой же банды за три доллара в час отмораживают яйца на углах, торгуя крэком и метом. Каждый четвёртый погибает на работе. Вот они и стараются подняться в иерархии, стать курьером, начальником охраны или банкиром банды: сразу получаешь в десять раз больше, и шансов выжить куда больше. Но для этого надо, чтобы тебя заметили. А самый быстрый способ — показать, что ты готов убивать.
— Интересно. И вы знаете это по собственному опыту?
— Знаю, потому что читал статью об экономике наркоторговли.
— Понятно. Значит, всё дело просто в экономике?
— В экономике и стимулах. Мораль — это о том, каким мы хотим видеть мир, а экономика — о том, как он устроен на самом деле.
Лунде кивнул.
— По-моему, вы не согласны, — сказал Боб и заглянул в записи.
— Вы, наверное, хотите ещё послушать о Гомесе?
— Пока мы не знаем, где он, торопиться некуда. Говорите.
— Хорошо. Мне кажется, они стреляют, потому что могут. Потому что для них нет никаких границ. И оружие у них невероятное. Ведь стрелять приятно, правда?
Боб Оз кашлянул.
— Не знаю. Я не стреляю. Он упоминал ещё каких-нибудь родственников, друзей? Здесь или где-то ещё?
Лунде покачал головой.
— Только родителей, они живут по ту сторону южной границы.
— На что он живёт?
— Случайные заработки. Без вида на жительство образование, полученное на родине, ему здесь ни к чему.
— Не помните, на кого он работал?
— Простите, мы о таком не говорили. О… о повседневной жизни. Помню лишь, он говорил, что дольше всего продержался на одном месте два месяца.
— Может, он не хотел говорить о повседневной жизни, потому что зарабатывал на службе у X-11, — сказал Боб Оз.
Лунде недоверчиво нахмурился.
— Я говорил с врачом, который выписывает ему инсулин. Тот сказал, у Гомеса на спине татуировка X-11.
— Но это… нелепо, — сказал Лунде.
— Почему?
— Потому что он рассказывал: мальчишки, стрелявшие в него и его дочь, были в куртках X-11.
Тишину прорезал звук. Где-то снаружи одинокая полицейская сирена то взвывала, то затихала. Боб посмотрел на часы.
— Как думаете, он ещё сюда придёт, Лунде?
— Возможно. Людей насквозь я не вижу, но пока его кот здесь, шанс есть. Потеряв близких, люди нередко ещё сильнее привязываются к своим питомцам.
— Сообщите мне, если он появится? — Боб протянул визитку. Лунде помедлил, потом взял её.
— Я всё делаю медленно, — сказал он, вкладывая визитку в ежедневник. — Вы, наверное, заметили: медленно думаю, медленно говорю. Так что, если он придёт, могу и позвонить вам не сразу.
— Но позвоните?
Майк Лунде медленно кивнул.
— Пожалуй, скорее всего, да. А этот невиновный человек, в которого он стрелял…
— Его зовут Данте, он торгует оружием в Джордане. Наверняка работает с несколькими бандами, но главным образом с «Чёрными волками».
— Так он…
— Да, я соврал. На его совести, надо полагать, есть несколько жизней. Если у него вообще есть совесть. — Боб убрал блокнот в карман.
Когда он вышел, колокольчик над дверью звякнул. И звякнул снова, когда через несколько мгновений Боб вернулся.
— Да? — отозвался Майк Лунде. Он сидел на корточках перед росомахой с распылителем в руке.
— О чём же вы тогда говорили?
— О чём говорили?
— Если не о работе, друзьях, семье.
Майк Лунде перестал брызгать и поднял голову с печальной улыбкой.
— Мы говорили об одиночестве.