Страница 6 из 68
Глава 3. Список невест
Глава 3. Список невест
16 марта, воскресенье
На следующее утро Бомонт-Холл выглядел менее торжественно. Слуги распахнули двери на террасу, в окна вошел бледный солнечный свет, а за длинным столом для завтрака Николас читал газету вслух, выбирая исключительно те места, которые могли кого-нибудь оскорбить.
Элизабет пришла одной из первых. Она любила часы до девяти: дома в это время еще не успевали надеть парадное выражение. В столовой пахло кофе, горячим хлебом и апельсиновым мармеладом. На буфете стояли серебряные блюда с ветчиной, яйцами и пирогом с голубями; в углу негромко тикали часы.
Эдвард уже сидел у окна с письмами.
-Доброе утро, мисс Харрингтон.
-Милорд.
Она взяла кофе, выбрала тост и села через два места от него. Николас опустил газету.
-Как вы спали? -поинтересовался Николас.
-Прекрасно.
-Ни одного кошмара о браке по расчету? -продолжил он.
-Николас, -сказал Эдвард.
-Я забочусь о гостье.
Элизабет намазала тост мармеладом.
-Был один кошмар, но там было меньше арифметики и больше окон.
Николас довольно ухмыльнулся. Эдвард сложил письмо.
-Вы намерены всю неделю считать окна? -спросил Эдвард.
-Только пока не найду более интересного занятия, -ответила Элизабет.
-Мы можем попросить управляющего дать вам ведомость.
-Тогда исчезнет удовольствие от исследования.
Он чуть откинулся на спинку стула.
-Вы всегда спорите с хозяевами домов, где гостите?
-Только если они начинают первыми.
-Я предложил ведомость.
-Тем самым признали, что тема вас волнует.
Эдвард на секунду задержал взгляд на ее лице. Вчера за ужином Элизабет решила, что его холодность -результат высокомерия. Теперь подозревала другое: он действительно обдумывал каждое слово, прежде чем сказать. Не потому, что боялся ошибиться. Потому что привык отвечать за последствия. Это было менее удобно для неприязни.
-Вы очень наблюдательны, -сказал он.
-Мне приходилось.
Фраза прозвучала серьезнее, чем она хотела. Эдвард, похоже, заметил, но не стал расспрашивать.
В столовую вошла Розалинда с кипой бумаг и сразу положила их на свободный стул.
-После завтрака я покажу Джорджиане оранжерею. Лиззи, вы со мной? -спросила Розалинда.
-Если там меньше сорока восьми окон, -отозвалась Элизабет.
-Там больше.
-Тогда непременно.
Эдвард вздохнул.
-Розалинда, что в бумагах? -спросил Эдвард.
-Список гостей на следующую неделю, -ответила она.
-Дай сюда.
-Ты занят.
-Уже нет.
Розалинда прижала листы к груди.
-Ты мне не доверяешь, -возмутилась Розалинда.
-Совершенно верно, -подтвердил Эдвард.
-Это разрушает сестринскую нежность.
Эдвард и Розалинда обменялись тем самым взглядом, который в этой семье означал: никто не уступит.
-Она переживет.
В комнату вошел Доминик, услышал последние слова и взял с буфета кофе.
-Что она сделала?
-Пока ничего, -сказал Эдвард.
-Тогда зачем тревога?
-Поэтому.
Розалинда уже собиралась спрятать бумаги, когда лакей принес еще одно письмо. Печать на нем была темно-синей, с маленьким соколом. Николас вытянул шею.
-Рейвенхерст?
-Не твое дело.
-Тогда точно Рейвенхерст.
Розалинда торопливо сломала печать для женщины, которой письмо совершенно безразлично. Прочла несколько строк, фыркнула и сунула лист под список гостей.
-Кто пишет? -спросила Джорджиана.
-Старый знакомый семьи. Лорд Кристиан Вейл. Он возвращается в Англию в апреле.
Доминик усмехнулся в чашку.
-Тот самый Кристиан, за которым ты в шестнадцать лет ходила по пятам?
-Я не ходила за ним по пятам.
-Ты однажды упала с яблони, потому что полезла выше, когда он сказал, что девочкам там делать нечего, -напомнил Натаниэль.
-Мне было шестнадцать.
-Именно. Весьма зрелый возраст для падения с яблони.
Розалинда смерила братьев взглядом.
-Он пишет, что заедет на обратном пути из Парижа. Это все.
Эдвард, наблюдавший сестру дольше всех, заметил, что она не стала выбрасывать письмо вместе с остальной почтой. Вместо этого сложила его вчетверо и спрятала в карман платья. Он ничего не сказал. Иногда старшему брату полезно было помнить, что вмешательство в чужую жизнь -наследственный порок, а не его личная привилегия.
Элизабет рассмеялась, и Эдвард повернул голову. На этот раз не быстро и не случайно. Его взгляд задержался на ней до тех пор, пока она не опустила глаза к чашке.
Странная вещь: вчера он едва замечал ее. Сегодня замечал куда лучше, чем следовало.
Служба проходила в приходской церкви за деревней -сером каменном здании с невысокой башней и старым кладбищем, где буквы на некоторых плитах стерлись до едва различимых следов. Бомонты занимали закрытую скамью у северной стены. Элизабет ожидала увидеть семью образцово неподвижной; вместо этого Николас дважды уронил молитвенник, Доминик один раз зевнул так, что Розалинда ткнула его локтем, а Натаниэль действительно слушал проповедь лишь до тех пор, пока не обнаружил на колонне старую трещину и не начал изучать ее устройство.
Эдвард не замечал ничего. Или делал вид.
После службы возле ворот собрались арендаторы и деревенские семьи. Элизабет привыкла, что хозяин поместья принимает поклоны и отвечает несколькими одинаковыми фразами. Эдвард останавливался едва ли не у каждого. Спросил у старика Уилкинса о колене. Напомнил мальчику-подпаску вернуть книгу Натаниэлю. Выслушал женщину, жаловавшуюся на протекающий колодец, и тут же подозвал управляющего.
-Он всегда так? -тихо спросила Элизабет у Розалинды.
-По воскресеньям -хуже. Все знают, где его поймать.
-И он не возражает?
-Возражает. Потом делает.
У каменной ограды Эдварда задержала молодая мать с ребенком на руках. Девочка лет трех тянулась к серебряной цепочке часов на его жилете. Эдвард сначала попытался освободиться, потом сдался и позволил ей подержать цепочку. Ребенок торжествующе улыбнулся.
Элизабет тоже. Эдвард поднял глаза и заметил.
-Что? -спросил Эдвард, заметив ее улыбку.
-Ничего, -ответила Элизабет.
-В вашей семье это заразно?
-Я здесь только второй день.
-Тогда Бомонт-Холл действует быстро.
Девочка дернула цепочку сильнее. Эдвард скривился.
-Милорд проигрывает, -сказала Элизабет матери.
-Вижу, мисс. Редкое зрелище.