Страница 7 из 68
Даже Эдвард рассмеялся. По дороге обратно он шел впереди с управляющим. Элизабет смотрела на его спину и думала, что вчера за ужином он говорил о браке как о договоре, а сегодня помнил больное колено старого арендатора и имя ребенка, который еще не умел читать.
Чем больше фактов она собирала, тем хуже они подходили к первоначальному выводу.
Вернувшись из церкви, Розалинда действительно повела дам по дому. Экскурсия началась с портретной галереи, где поколения Бомонтов смотрели с полотен так сурово, будто заранее осуждали потомков за недостаток достоинства.
-Это прадед Эдварда, -сказала Розалинда, указывая на мужчину в красном мундире. -Проиграл состояние в карты, потом женился на богатой наследнице и вернул вдвое больше.
-Семейная традиция разумного брака? -спросила Элизабет.
-Не произносите это при Эдварде. Он решит, что вы над ним издеваетесь.
-А я разве нет?
Розалинда прыснула. В детской коридор стал уже, ковры -проще. Здесь дом переставал быть парадным: на дверном косяке сохранились карандашные отметки роста, одна панель была поцарапана, на полке стоял деревянный солдатик без руки.
-Кто это сделал? -спросила Элизабет, касаясь царапин.
-Доминик. Пытался кататься по лестнице на подносе. Эдвард остановил его на середине.
-Сколько ему было?
-Доминику двенадцать. Эдварду пятнадцать.
Элизабет представила длинного серьезного мальчика, который уже тогда ловил братьев на лестницах и, вероятно, читал им нотации.
-Он всегда был таким?
-Каким?
-Эдвардом Бомонтом.
Розалинда задумалась.
-Нет. Просто ему рано пришлось им стать.
Она не объяснила, а Элизабет не стала спрашивать.
В конце коридора девочка-служанка лет восьми несла стопку белья, споткнулась и рассыпала простыни. Розалинда уже шагнула помочь, но из соседней двери вышел Эдвард. Он ничего не сказал, просто присел, собрал две простыни и подал девочке.
-Люси, как сестра?
-Лучше, милорд. Мистер Крофт сказал, жар спал.
-Хорошо. Передай матери, счет за врача оплачен.
Девочка просияла и убежала. Эдвард поднялся и увидел женщин.
-Вы проводите экскурсию?
-Да, -ответила Розалинда. -Лиззи уже знает все семейные позорные истории.
-Значит, тебе понадобилась вся ночь.
-Часть я оставила на завтра.
Его взгляд задержался на Элизабет.
-Надеюсь, сестра не утомила вас, -сказал Эдвард.
-Напротив. Я обнаружила, что Бомонт-Холл интереснее фасада, -ответила Элизабет.
-Это комплимент дому или оскорбление фасаду?
-Я еще не решила.
Уголок его рта дрогнул. Он ушел по коридору, а Элизабет проводила его взглядом.
Розалинда заметила. Разумеется, заметила.
-Он вам не нравится, -сказала она.
-Ваш брат?
-Старший.
-Я знакома с ним меньше суток.
-Этого достаточно, чтобы иметь мнение.
Элизабет вспомнила, как он подобрал простыни и назвал служанку по имени.
-Мое мнение стало менее удобным, -признала Элизабет.
-Это хороший знак, -сказала Розалинда.
-Для кого?
-Пока не знаю.
Розалинда улыбнулась и повела ее дальше. Вернувшись к себе после экскурсии по дому, Элизабет села за маленький письменный стол у окна. Она обычно писала младшим сестрам по воскресеньям, но сегодня достала другой лист и вывела: «Дорогая тетя Маргарет».
Маргарет Харрингтон, старшая сестра ее покойного отца, жила в Суррее и обладала редким даром задавать неприятные вопросы без малейшего желания услышать удобный ответ. После разорения семьи она первой предложила Элизабет дом. Элизабет тогда отказалась: у тети был скромный доход, больные колени и такое большое сердце, что садиться ему на шею казалось особенно бессовестным.
Она написала о дороге, о Бомонт-Холле и даже об окнах. О хозяине дома -ничего.
Потом перечитала письмо и поняла, что отсутствие Эдварда Бомонта делает его подозрительным. Тетя Маргарет заметила бы это с первой строки.
Элизабет добавила в самом конце: «Старший Бомонт оказался не столь невыносим, как я решила в первые десять минут. Не делай из этой фразы никаких выводов».
Подумала, зачеркнула последнюю строку. Написала заново: «У них великолепная библиотека». Это было безопаснее.
16 марта, после полудня
После полудня Эдвард обнаружил список. Он лежал на письменном столе в малой гостиной, придавленный фарфоровой фигуркой пастушки. Николас стоял рядом и читал через плечо Розалинды; Доминик развалился в кресле с таким видом, будто заранее отказался от ответственности; Натаниэль исправлял что-то карандашом на полях. Эдвард остановился в дверях.
-Что это?
Четверо одновременно подняли головы. Розалинда первой пришла в себя.
-Ничего.
-Тогда Натаниэль зачем правит орфографию у «ничего»?
Младший брат спокойно ответил:
-«Макклсфилд» было написано с одной «л».
Эдвард подошел и забрал лист. Наверху крупным почерком Розалинды стояло: «Возможные невесты». Ниже шли имена, возраст, состояние, семейные связи и короткие замечания. Возле имени Эдварда красовалось три кандидатуры.
-Леди Адела Деверо, -прочел он. -«Красива, молчалива, хорошая кожа». Ты выбираешь мне жену как лошадь?
Доминик хмыкнул.
-У лошади хотя бы проверили бы зубы.
-Возле меня что? -спросил Николас и попытался заглянуть в лист.
Эдвард поднял его выше.
-«Любая женщина с терпением святой и плохим зрением».
Николас приложил руку к сердцу.
-Жестоко.
-Точно, -заметил Натаниэль.
Доминик вытянул руку.
-Дай посмотреть мою.
Эдвард нашел строку.
-«Желательно не боится моря, оружия и самого Доминика».
-Разумно.
-А Натаниэль? -спросила Розалинда.
-«Умеет читать. Не трогает его механизмы. Способна напомнить поесть».
Натаниэль кивнул.
-Практично.
Эдвард уронил лист на стол.
-Я запретил тебе заниматься этим, -напомнил Эдвард.
-Нет. Ты заставил меня обещать ничего не делать без твоего ведома. Теперь ты знаешь, -возразила Розалинда.
-Розалинда.
-Эдвард.
Они смотрели друг на друга, и Элизабет, вошедшая вместе с Джорджианой, остановилась у двери. Наблюдать за Бомонтами было опасно увлекательно. Еще вчера она считала Эдварда домашним тираном; сегодня видела, что семья совершенно не боится его власти и пользуется этим без стыда.
-Я могу вернуться позже, -предложила она.
-Нет, -сказал Эдвард.
-Да, -одновременно сказала Розалинда.