Страница 40 из 68
Глава 18. Второе предложение
Глава 18. Второе предложение
11 апреля
Библиотека встретила Элизабет тем же запахом кожи, дерева и бумаги, что и в ту ночь, когда они впервые поцеловались. На этот раз горели все лампы. Никаких теней, никаких случайностей, за которыми можно спрятаться.
Перед тем как спуститься, Элизабет минут десять простояла у зеркала в своей комнате, не замечая отражения. Она знала, зачем Эдвард попросил о встрече. Не содержание слов -этого от него невозможно было предсказать, -но направление.
Днем Розалинда застала ее в зимнем саду и, к удивлению Элизабет, не стала шутить.
-Если он снова сделает все ужасно, вы имеете право отказать, -сказала она.
-Как великодушно с вашей стороны.
-Я серьезно. Наследство не важнее вас.
Элизабет повернулась к лимонному деревцу. На одном листе блестела капля воды после полива.
-А если он сделает все правильно, но не скажет, что любит?
Розалинда помолчала.
-Тогда решать вам. Я знаю, что он любит семью. Знаю, как выглядит его забота. Но я не стану объяснять вам чувства моего брата вместо него.
Это был, пожалуй, самый честный ответ, который могла дать сестра.
-Я боюсь согласиться поспешно, -призналась Элизабет. -И боюсь отказаться только потому, что жду идеальных слов.
-А чего вы хотите, если убрать страх?
Ответ пришел неприятно быстро.
-Его.
Розалинда улыбнулась, но мягко.
-Тогда слушайте не красивую речь. Слушайте, оставит ли он вам право сказать «нет».
Теперь, стоя на пороге библиотеки, Элизабет держала эту мысль крепче любой защиты.
Эдвард стоял у камина. Перед ним на столике не было ни цветов, ни драгоценностей, ни бумаг Пембертона. Это обнадеживало.
-Вы хотели поговорить, -сказала Элизабет.
-Да.
Он нервничал. Элизабет поняла это не по лицу -лицо оставалось обычным, спокойным, -а по правой руке. Большой палец несколько раз прошелся по краю фамильного перстня. Она видела этот жест, когда он сдерживал раздражение. Теперь раздражаться было не на кого.
-Я плохо сделал первое предложение.
Элизабет не ожидала такого начала. Эдвард редко признавал ошибку без оговорок, и уже одно это заставило ее слушать внимательнее, чем она собиралась.
-Удивительное начало.
-Николас предложил написать речь. Я отказался.
-Значит, надежда еще есть.
Уголок его рта дернулся.
-В тот день я думал прежде всего о том, что обязан исправить ситуацию. Это было правдой, но не всей.
Элизабет молчала. Эдвард сделал шаг к ней.
-Я хочу, чтобы вы остались в Бомонт-Холле. Не как гостья. Хочу видеть вас за завтраком и ругаться из-за счетов. Хочу, чтобы вы переставляли мои кресла, если вам так вздумается, и вмешивались в дела, о которых я не просил. Хочу знать, что, возвращаясь вечером, найду вас здесь.
У Элизабет перехватило дыхание.
-Очень хозяйственное объяснение.
-Я только начал.
Она опустила глаза, скрывая улыбку.
-Прошу прощения.
-Я хочу вас в своей постели.
Улыбка исчезла. Эдвард не отвел глаз.
-И не только ночью. Я хочу слышать, как вы спорите с Розалиндой в коридоре. Хочу, чтобы вы занимали половину моего письменного стола своими письмами и обвиняли меня в том, что в доме непомерное число окон. Хочу знать, с кем вы поссорились за завтраком и какую книгу бросили недочитанной. Это ужасно непрактичные желания. Они не имеют отношения к долгу.
Элизабет почувствовала, как защита, которую она старательно выстраивала после первого предложения, начинает трещать.
-А Джорджиана? -спросила она, прежде чем позволить себе поверить.
-Никогда не была моей невестой.
Элизабет провела пальцем по краю стола, оттягивая следующий вопрос.
-Но вы ее выбрали.
Имя Джорджианы все еще отзывалось неприятным уколом. Элизабет ненавидела себя за эту мелкую ревность, но не могла притвориться, будто разумный первоначальный выбор Эдварда ничего для нее не значил.
-Я выбрал идею спокойного брака. Потом понял, что спокойствие рядом с вами переоценено.
-Очень лестно.
-Я стараюсь.
-Плохо.
Эдвард не стал защищаться. Только опустил взгляд на их руки -редкая уступка для человека, который обычно отвечал на удар новым доводом.
-Знаю.
Это «знаю» подействовало сильнее красивой речи.
-А если я опять скажу нет?
Эдвард побледнел едва заметно.
-Тогда прекращу ухаживание, если вы попросите. Слухи уже не опасны; Пембертон сделал все, что мог. Вы сможете уехать к родным или остаться гостить здесь столько, сколько захотите. Я не стану использовать скандал, семью или ваше положение, чтобы заставить согласиться.
На этот раз он оставлял ей выход.
Элизабет медленно разжала пальцы.
Эдвард продолжал смотреть прямо, и в его голосе не было ни игры, ни смущения.
-Хотел с той ночи в гостинице. Возможно, раньше. Но если бы дело было только в этом, я бы не стоял здесь и не чувствовал себя глупцом.
-Вы чувствуете себя глупцом?
-Ужасно.
-Тогда я слушаю особенно внимательно.
Он приблизился еще на шаг.
-Я не обещаю стать легким человеком. Я слишком давно привык решать за других. Иногда буду забывать спрашивать. Иногда -пытаться защищать вас, когда вы не просили. Иногда буду ошибаться.
Элизабет всмотрелась в его лицо. Впервые он перечислял не то, что способен ей дать, а то, с чем ей придется жить.
-Уже лучше. В первом предложении вы такой возможности вообще не оставили.
-Но я буду учиться. Если вы будете мне говорить.
У нее дрогнули губы.
-Я умею.
-В этом я не сомневаюсь.
Они оба улыбнулись. Эдвард взял ее руку.
-Элизабет Харрингтон, вы выйдете за меня? Потому что я хочу именно вас. Не вашу кузину, не удобный брак, не решение скандала. Вас.
Он стоял перед ней с пустыми руками -без титула, денег и долга в качестве доводов -и ждал.
-Да.
Эдвард не шевельнулся.
-Да?
Его лицо в этот миг было таким открытым, таким непривычно молодым, что Элизабет почувствовала внезапную нежность -острую, болезненную.
-Не заставляйте меня повторять. Я могу передумать.
Он выдохнул. Только тогда она поняла, что все это время Эдвард едва дышал.
Он притянул ее к себе. Первый поцелуй был улыбкой. Второй -облегчением. Третий уже не имел ничего общего ни с тем, ни с другим.