Страница 23 из 68
Элизабет взяла перчатку. Пальцы коснулись его ладони.
-Спасибо.
-Пожалуйста.
Она надела ее и вернулась к разговору с Розалиндой.
Николас дождался, пока Эдвард уйдет в кабинет.
Через минуту постучал и вошел без ответа.
-Ты носил ее перчатку в кармане пять часов.
-Я был занят.
-Конечно. Карман был страшно занят.
Эдвард взял со стола перо.
-Уходи, -сказал Эдвард.
-Я только хотел узнать, возле сердца ли был карман, -продолжил Николас.
-У человеческого тела несколько карманов возле сердца?
-Не разрушай красивую метафору анатомией.
Чернильница полетела в дверь уже после того, как Николас успел ее закрыть.
Позже, когда смех стих, Элизабет не сразу ушла наверх. В музыкальной гостиной Джорджиана снова села за фортепиано, но на этот раз играла не для гостей, а просто потому, что ей хотелось. Доминик устроился у огня, вытянув длинные ноги. Натаниэль читал. Розалинда зашивала разорванную перчатку и каждый третий стежок делала неправильно.
Элизабет сидела в кресле у окна и слушала.
Эдвард вошел последним. На мгновение остановился на пороге, будто проверял, нужен ли здесь. Потом сел с газетой у камина. Никто не прервал занятия. Никто не потребовал разговора.
Элизабет поймала себя на том, что уже несколько минут никто не разговаривает с ней и ей совершенно не хочется уходить.
Через некоторое время Розалинда бросила испорченную перчатку.
-Лиззи, спасите, -попросила Розалинда.
-Я не швея, -предупредила Элизабет.
-Вы женщина.
-Опасное обобщение.
Натаниэль не поднял головы.
-Если судить по моим наблюдениям, женщины действительно чаще умеют шить.
-Натаниэль, -сказала Элизабет, -не заставляйте меня пересмотреть хорошее мнение о вас.
-У вас было хорошее мнение?
-Было. Недолго.
Доминик усмехнулся. Эдвард опустил газету и посмотрел на женскую компанию у окна. Не вмешался. Только остался.
Элизабет почему-то почувствовала себя счастливой и тут же рассердилась на это чувство за преждевременность.
25 марта
Эдвард принял решение утром. Перед тем как назвать его решением, он успел дважды пройти из кабинета в библиотеку и обратно, прочесть одну и ту же страницу счета за овес и обнаружить, что уже десять минут держит перо без чернил.
Доминик застал его именно в таком состоянии.
-Сломалось? -спросил он, кивнув на перо.
-Нет.
-Тогда ты.
Эдвард отложил перо.
-Я собираюсь жениться.
Доминик не удивился. Это раздражало.
-На ком?
-На Джорджиане Фенвик.
Теперь брат поднял бровь.
-Почему? -спросил Доминик.
-Подходит, -ответил Эдвард.
-Это ответ управляющего про новую кобылу.
-У нее хорошее происхождение, состояние, характер...
-И ты хочешь ее?
Эдвард нахмурился.
-Желание не единственный критерий брака.
-Не единственный. Но полезный.
-С каких пор ты специалист?
-Я специалист по плохим решениям. Поэтому узнаю их издалека.
Эдвард поднялся.
-Я не просил совета.
-Тогда зачем сказал до того, как сделал?
Вопрос остался без ответа. Доминик взял со стола яблоко.
-Джорджиана хорошая девушка. Если хочешь спокойную жену -бери. Только не делай вид, что выбираешь ее потому, что тебе все равно на другую.
Эдвард медленно поднял на него глаза.
-Вон.
-Уже.
Доминик ушел, откусив яблоко. Через десять минут Эдвард решил, что брат видел больше, чем следовало, и понимал, по мнению Эдварда, меньше, чем думал.
Он женится.
Не из-за Розалинды и не из-за ста тысяч фунтов -по крайней мере, так он сказал себе. Ему тридцать шесть, титулу нужен наследник, дому -хозяйка. Джорджиана Фенвик была красива, воспитана, богата, происходила из достойной семьи и, судя по всему, не собиралась превращать брак в непрерывный спор.
Собственную женитьбу Эдвард откладывал год за годом. После смерти матери нужно было удержать дом и поместья, пока отец все глубже уходил от дел; потом младшие один за другим требовали внимания, Розалинду следовало вывести в свет, а хозяйство никогда не переставало предъявлять новые счета. Семейные дела всегда казались срочнее его собственной жизни. Так двенадцать лет превратились в привычку ждать.
Идеальный выбор.
Если при мысли о ней он испытывал спокойствие, это следовало считать преимуществом.
Розалинда выслушала его в кабинете и несколько секунд молчала.
-Что? -спросил Эдвард.
-Ничего, -ответила Розалинда.
-Твое «ничего» звучит весьма выразительно.
-Я просто пытаюсь понять, почему человек, который вчера носил в кармане перчатку одной женщины, сегодня решил жениться на другой.
Эдвард почувствовал, как напряглась челюсть.
-Кто тебе сказал?
-Николас.
-Я убью его.
-Встану на твою сторону, если сделаешь это после моей свадьбы. Мне нужны три брата.
-Ты невыносима.
-А ты трусишь.
Эдвард медленно поднял взгляд. Розалинда не отступила.
-Джорджиана безопасна, -сказала она. -Поэтому ты ее выбрал.
-Я выбрал ее потому, что она подходит.
-Я так и сказала.
Она вышла прежде, чем он успел ответить.
Через час Эдвард попросил леди Фенвик разрешения официально ухаживать за ее дочерью.
Леди Фенвик просияла, но с достоинством согласилась.
Первую попытку официального ухаживания устроили в тот же день за чаем. Леди Фенвик выбрала малую гостиную, посадила дочь у окна и заняла кресло напротив с вышиванием, которое ни разу не продвинулось ни на стежок. Эдвард сел рядом с Джорджианой и обнаружил, что разумный брак требует удивительно много разговоров о вещах, к которым ни один из участников не испытывает интереса.
Они обсудили Лондон. Погоду. Музыку. Новую постановку в театре Друри-Лейн, которую ни один не видел.
-Вы любите оперу? -спросил Эдвард.
-Иногда.
-Я тоже.
Наступила пауза. На другом конце комнаты Элизабет перелистывала журнал. Ни разу не подняла глаз. Эдвард знал это, потому что сам то и дело смотрел в ее сторону. Джорджиана проследила за его взглядом.
-Моя кузина ненавидит, когда люди шуршат страницами, не читая.
Эдвард вернул внимание собеседнице.
-Я читаю.
-Я говорила не о вас.
За весь чай Джорджиана едва ли не впервые позволила себе улыбнуться.