Страница 20 из 68
Глава 9. То, чего она не продала
Глава 9. То, чего она не продала
23 марта
В воскресенье после службы большая часть гостей разошлась по комнатам писать письма. Эдвард предпочел бильярдную, надеясь хотя бы полчаса не слышать разговоров о браке. Николас испортил надежду через три минуты.
-Знаешь, Харрингтон могла бы быть сейчас леди Грейм.
Эдвард промахнулся по шару. Доминик, стоявший у окна с газетой, медленно ее опустил.
-Это было красиво.
-Что? -спросил Эдвард.
-Твой промах.
Николас, разумеется, заметил больше.
-Лорд Грейм сделал ей предложение пять лет назад. После смерти ее отца, когда выяснилось, что Харрингтоны на грани разорения.
Эдвард вернул кий на край стола.
-Откуда ты знаешь? -спросил Эдвард.
-Живу среди людей, -ответил Николас.
-Ты живешь в игорных домах.
-Там удивительно много людей.
Натаниэль, устроившийся в кресле с книгой, заметил:
-Не всегда лучших.
Николас проигнорировал его.
-Грейм был богат, вдовец, без наследника. Предложение решило бы большинство денежных проблем семьи, -продолжил Николас.
-И она отказала, -сказал Эдвард.
-Да.
-Почему?
Доминик снова поднял газету.
-Может, потому что Грейм отвратительный старик.
-Ему было пятьдесят, -сказал Николас.
-Ей двадцать пять. Для нее -старик.
Эдвард положил кий.
-Где она?
Николас просиял.
-Ты собираешься спросить?
-Нет.
Через четверть часа он нашел Элизабет в библиотеке.
Она сидела у окна с романом, поджав одну ногу под юбку -поза совершенно неподобающая и почему-то уютная. На столике стояла чашка остывшего чая. Свет падал на темно-русые волосы, делая отдельные пряди золотистыми. Эдвард остановился у кресла напротив.
-Можно?
Элизабет подняла взгляд.
-Библиотека ваша.
-Я спрашивал о кресле.
-Оно, насколько я знаю, тоже ваше.
Он сел. Она закрыла книгу, заложив палец между страницами.
-У вас лицо человека, который пришел задавать неприятные вопросы.
-Почему вы отказали лорду Грейму?
Палец вышел из книги.
-Вот видите, -сказала Элизабет.
-Значит, вопрос неприятный, -заключил Эдвард.
-Значит, вы безнадежны.
-Это уже говорили сегодня.
Элизабет отложила книгу.
-Кто рассказал?
-Неважно.
Элизабет прищурилась. По тому, как старательно он делал голос безразличным, ответ казался очевидным; однако ей понравилось, что Эдвард вообще пришел спрашивать.
-Николас.
-Почему сразу он?
-Доминик не сплетничает, Натаниэль не замечает половины общества, Розалинда рассказала бы мне первой. Остается Николас.
Эдвард не смог возразить.
-Грейм мог спасти ваш дом.
-Мог, -ответила Элизабет и положила ладонь на закрытую книгу.
Эдвард не торопил ее, но взгляд его оставался неподвижным. Элизабет знала: он уже мысленно выстроил все выгоды того брака и теперь не понимал, почему она отвернулась от них.
-Помочь Мэри и Энн.
-Да. Поэтому отказ дался не так легко, как вам кажется.
Она провела пальцем по корешку книги, вспоминая месяцы после смерти отца -счета, закрытые комнаты, шепот сестер по ночам.
-Обеспечить вас, -сказал Эдвард уже тише.
-Несомненно.
-И вы отказались.
Элизабет сложила руки на коленях.
-Вы хотите понять или доказать, что я была глупа?
-Понять.
Она изучала его лицо, словно решала, стоит ли верить.
-Грейм не был чудовищем. Это, наверное, усложняет объяснение. Он был вежлив, не жаден, не жесток. Просто хотел молодую жену, которая родит ему наследника и будет благодарна за спасение семьи. Он не спрашивал, чего хочу я. Считал, что бедность уже ответила вместо меня.
Эдвард ощутил неожиданную злость на незнакомого ему человека.
-Вы могли поставить условия.
Элизабет медленно подняла на него глаза. Вот она -привычка Эдварда превращать страх, любовь и человеческую слабость в пункты, которые можно оговорить заранее.
-Вот вы опять. Считаете, что достаточно составить хороший договор.
-Иногда хороший договор лучше плохой романтики.
-Для покупки земли -возможно.
Эдвард слегка качнул головой.
-Для жизни тоже бывает.
Элизабет поднялась.
-Я не хотела просыпаться рядом с мужчиной и всю жизнь помнить, что сказала «да» из-за счетов.
Эдвард встал следом.
-Любовь не оплачивает счета.
-Нет. Но деньги не согревают постель.
Тишина наступила мгновенно. Элизабет сама услышала собственные слова и вспыхнула.
Эдвард не пошевелился. Она стояла в двух шагах. Совсем близко. Достаточно, чтобы он заметил, как у основания шеи участился пульс.
-Это... -начала она.
-Убедительный довод.
Голос у него стал ниже. Элизабет подняла подбородок, будто это могло вернуть разговор в приличные рамки.
-Я имела в виду...
-Я понял.
На самом деле понял он гораздо больше, чем ей хотелось. Взгляд Эдварда задержался на ее лице, и библиотека внезапно показалась теснее, хотя между ними оставалось несколько шагов.
-Сомневаюсь.
-Мисс Харрингтон, у меня много недостатков, но воображение к ним не относится.
Ее губы приоткрылись. Эдвард должен был отступить. Вместо этого увидел ту самую маленькую родинку у левого уха и вспомнил танец.
-Милорд.
-Элизабет.
Он впервые назвал ее по имени, и Элизабет замерла. Одно имя изменило воздух между ними сильнее, чем любой комплимент.
Элизабет первой отступила к столу и взяла книгу.
-Мне пора.
-Книга вверх ногами.
Она посмотрела на обложку. Действительно.
-Я проверяю, насколько вы наблюдательны.
-И?
-К сожалению, достаточно.
Элизабет вышла, не оглянувшись. В коридоре она остановилась у первого окна и прижала прохладные пальцы к щекам.
В тот же день пришло письмо от Мэри. Внутри, между новостями о детях и ценах на сахар, лежал короткий постскриптум: «Энн нашла в старом сундуке мамину вышитую дорожку. Помнишь стол в столовой? Я вдруг вспомнила воскресные обеды и ревела как дура».
Элизабет села у окна и перечитала строчку несколько раз.
Она помнила стол. Темное дерево с царапиной у края, которую отец всегда закрывал солонкой. Помнила, как Мэри однажды спрятала под ним щенка. Помнила мать в конце стола и Энн, еще маленькую, болтающую ногами. После смерти отца стол продали вместе с большей частью мебели. Через год Элизабет увидела его в витрине антиквара на Портман-сквер и перешла на другую сторону улицы.