Страница 14 из 68
Глава 6. Бал
Глава 6. Бал
20 марта
Бал Розалинда задумала еще до оглашения завещания. После оглашения он приобрел, по ее словам, «дополнительную общественную пользу», а по мнению Эдварда -превратился в ярмарку невест под собственными люстрами.
Подготовка началась задолго до девяти. С четырех часов дом пах воском, горячим металлом от канделябров и цветами, которые Розалинда приказала поставить везде, где оставалось свободное место. Лакеи переносили стулья, музыканты спорили о расстановке, а миссис Паркер ходила по коридорам с лицом полководца перед сражением.
Элизабет одевалась вместе с Джорджианой. Ее темно-синее платье было старше большинства нарядов, которые появятся вечером, но хорошая ткань переживала моду лучше, чем плохая. Горничная уложила темно-русые волосы выше обычного и оставила у шеи мягкую прядь.
-Сапфиры, -сказала Джорджиана, открывая маленькую коробку.
-Нет.
-Почему?
-Потому что они твои.
-Потому что они мои, я могу дать их тебе.
Элизабет посмотрела на маленькие серьги.
-Если потеряю?
-Мама переживет. Возможно.
-Неубедительно.
Джорджиана сама застегнула серьгу у нее в ухе.
-Сегодня мне нужно, чтобы рядом была хотя бы одна женщина, которой все равно, насколько богат мужчина напротив.
Элизабет встретилась с ней глазами в зеркале.
-Все настолько плохо?
-Мама сказала, что лорд Бомонт танцует первый танец со мной.
-И?
-Генри будет знать.
Вот в чем была жестокость светских ритуалов: танец мог быть просто танцем для двух людей и обещанием для всех остальных.
-Тогда танцуй, -сказала Элизабет. -И не обещай ничего, чего не хочешь.
-Легко сказать.
-Я старше. Мне положено говорить легко.
Когда Элизабет спустилась в бальный зал, свечи уже горели во всех люстрах. Бело-золотые стены отражали свет, зеркала умножали людей, на галерее настраивали скрипки. В дальнем конце открытые французские окна вели на террасу, и холодный мартовский воздух временами пробивался сквозь тепло зала.
Эдвард стоял у колонны рядом с управляющим и проверял что-то в списке гостей. Когда Элизабет появилась на верхней ступени, он поднял глаза.
Всего на секунду. Потом снова посмотрел в список.
Но не перевернул страницу. Элизабет заметила и спустилась медленнее, чем обычно. Это было глупое маленькое торжество, о котором он даже не знал.
К девяти вечера у парадного входа выстроилась вереница экипажей. Музыканты заняли галерею. В бальном зале зажгли все свечи; в зеркалах отражались шелк, драгоценности и движение сотни людей. Французские окна открыли на террасу, хотя мартовский воздух был холодным: внутри быстро стало душно от танцев и духов.
Эдвард стоял у колонны и наблюдал, как сестра встречает гостей.
-Ты довольна? -спросил он.
-Безмерно.
-Я страдаю.
Розалинда поправила ему белый галстук.
-Страдание придает тебе благородства.
-Убери руки.
Розалинда отступила на шаг, оценила результат своей работы с галстуком и осталась довольна.
-Иди танцевать с Джорджианой, -велела Розалинда.
-Это приказ? -спросил Эдвард.
-Совет женщины, которой нужны сто тысяч фунтов.
-Твоя романтичность трогает.
-Моя практичность спасет нас всех.
Эдвард бросил на нее предупреждающий взгляд, но подошел к Джорджиане.
Она выглядела безукоризненно в белом платье с серебряной вышивкой. Волосы были собраны высоко, на шее лежала единственная нитка жемчуга. Вокруг нее уже кружили двое молодых людей, и леди Фенвик сияла так, будто лично устроила весну.
-Мисс Фенвик, вы обещали мне этот танец?
-Если вы хотите его получить, милорд.
Вежливый ответ. Правильная улыбка. Ни тени кокетства.
Оркестр заиграл вальс -танец, который уже вошел в моду, хотя самые строгие матроны все еще считали его чересчур вольным. Розалинда поэтому любила включать вальс в программу каждого бала.
Эдвард танцевал хорошо: когда-то мать настояла, чтобы старший сын не позорил фамилию на балах. Джорджиана двигалась легко, они не мешали друг другу, разговор был приятен и совершенно пуст.
Это должно было быть удобно. Потом Эдвард увидел Элизабет.
Она стояла у дальней колонны с Домиником. На ней было темно-синее платье без лишней отделки; у ушей мерцали маленькие сапфиры. Волосы, обычно собранные просто, сегодня были уложены выше, и у шеи выбилась мягкая прядь. Доминик что-то сказал, Элизабет рассмеялась и коснулась веера губами.
Эдвард пропустил шаг. Джорджиана подняла брови.
-Милорд?
-Простите.
Он никогда не пропускал шагов. На другом конце зала Николас заметил ошибку и чуть не подавился шампанским.
После танца Эдвард вернул Джорджиану матери. Розалинда тут же возникла рядом.
-Ты свободен, -сообщила Розалинда.
-От чего? -спросил Эдвард.
-От Джорджианы. Следующий танец она обещала лорду Вестерну.
-Я не спрашивал.
-Но обрадовался.
-Розалинда.
Она уже исчезла. Эдвард нашел Элизабет без труда. Сам факт раздражал: он не должен был знать, в какой части зала стоит женщина, с которой познакомился пять дней назад.
-Мисс Харрингтон, -обратился Эдвард.
-Милорд, -ответила Элизабет.
-Следующий танец свободен?
-Мой или ваш?
-Ваш.
-Тогда да.
Он протянул руку.
-Потанцуйте со мной.
Элизабет задержала взгляд на протянутой ладони.
-Просьба?
-Сегодня -да.
-Какой прогресс.
Она вложила пальцы в его руку. Первое прикосновение оказалось опаснее, чем он ожидал.
Не потому, что в нем было хоть что-нибудь неприличное. Напротив: ладонь к ладони, его рука у ее талии, между ними ровно то расстояние, которое допускал танец. И все же сквозь перчатку он чувствовал тепло ее пальцев, а когда Элизабет шагнула ближе на повороте, до него донесся легкий запах лимонной воды и свежего воздуха, будто она принесла в душный зал кусочек сада после дождя.
Эдвард сбился со счета. На один такт.
С ним такого не случалось даже в пятнадцать лет, когда учитель танцев бил тростью по его сапогам за каждую ошибку.
-У вас опять лицо человека, решающего государственное дело, -заметила Элизабет.
-Я считаю такт.
-По вашему лицу можно подумать, что государственный долг.
-Он проще.
-Ваша самооценка восхищает.
-Вы сегодня особенно добры.
-Бал действует на меня благотворно.
Он улыбнулся прежде, чем успел решить, что не стоит.