Песнь Холмов

Он вспоминал сентябрьский вечер. Церемония распределения, шум зала, говор мальчишек и девочек — и вдруг, как удар в грудь: «Поттер, Изабелла». Имя прозвучало чётко, врезаясь в его сознание как заноза. Он поднял голову, ожидая увидеть повторение той сцены, что вновь и вновь проигрывал в памяти — мальчишку, наследника своих врагов. Но вместо этого — девочка. Совсем не то, что он представлял.

Сначала он думал, что ошибся. Что это какая-то уловка, возможно, смена пола, трансфигурация или даже глупый обман. Но нет — дар не лгал. Он чувствовал: перед ним была настоящая, сильная, живая магия. И тогда он понял: нельзя больше слепо доверять даже собственным воспоминаниям. Всё, что он знал, требовало пересмотра.

С этого момента он начал цикл ритуалов — тщательно спланированных, требующих редчайших ингредиентов и опасной магии. И всё бы закончилось катастрофой, если бы не… девчонка Поттер. Кровь и молоко единорога — добровольно принесённые, ни тени проклятия, ни лжи. Он ощутил улучшение сразу после первого ритуала: тело стало крепче, магия — чище, сознание — яснее.

Квиринус Квиррелл, сын одного из его старых последователей, уже умирал, когда Том нашёл его. Молодого волшебника изнутри разъедало родовое проклятие. И он, полуживой, с треском распадающейся души, предложил своё тело добровольно. Глупец — но полезный.

Однако ритуалы полного слияния требовали защиты, экранировки от вмешательства — только родовые мэноры с древней магией или Хогвартс могли выдержать такую силу. Но унижаться перед этими выродками в мантиях аристократов он не собирался. Ему оставался один путь — школа, старинная крепость, построенная ещё в эпоху первых магов.

Он догадался, что директор его засёк ещё в сентябре. Но Дамблдор молчал. Том тоже не торопился с шагами — они изучали друг друга, как два шахматиста. Но вот чего он не ожидал, так это муляжа философского камня. Почувствовал себя оскорблённым — его, Тёмного Лорда, сочли настолько глупым, что подсунули дешёвую подделку!

Истина начала медленно всплывать только после Мабона. Именно тогда Поттер — маленькая, но упрямая — принесла ему ингредиенты. После третьего ритуала Том впервые за многие годы почувствовал всё. Чётко. Объёмно. Без искажений.

И понял: его обвели вокруг пальца. Как последнего идиота.

Пророчество? Полная постановка. Дешевая инсценировка. Липа. Спектакль, в который он поверил и ради которого разрушил свою жизнь. А Снейп?

Он хорош, нечего сказать. Вместо того чтобы задуматься, зачем его, потомка Принцев, вызывают на «собеседования» в захолустные бордели, Снейп, как послушная шавка, побежал спасать какого-то случайного ребёнка. Даже не удосужился понять, кто на самом деле стоит за всей этой постановкой. А ведь Том тогда хотел объяснить ему, что Дамблдор держит его за вещь. За игрушку. За шлюху на побегушках. Но он предпочёл верить светлой сказке. А в результате — девчонка с активной магией жизни влетела в центр всей этой интриги, и теперь ему приходится иметь дело с последствиями.

Том со злостью швырнул в камин пустой бокал. Стекло взорвалось искрами, пламя с шипением взвилось вверх. В его груди клокотало бешенство, но лицо оставалось спокойным. Лишь тонкая линия губ и застывшие глаза говорили о буре внутри.

И тут в тишине раздалось негромкое хлопанье крыльев. В приоткрытую форточку, едва тронутую инеем, влетела серебристая сова. Том резко обернулся. Он точно помнил — защита от сов была установлена, и крепкая. Кто осмелился нарушить его уединение?

Сова описала круг под потолком и мягко опустилась на спинку кресла напротив. Том потянулся за палочкой — и замер.

Птица вытянулась, словно растворяясь в воздухе, и в следующее мгновение на её месте стояла женщина — высокая, в темной мантии с мерцанием звёзд, с насмешливым, почти издевательским выражением на лице. Её взгляд был холоден, но в нём мерцала искра дерзости.

— Ты удивлён, Томас? — произнесла она спокойно. — Какой же ты стал предсказуемый. Даже скучный.

Он не ответил. Только медленно приподнял подбородок, сжимая рукоять палочки.

«Мэгвин», — понял он.

И вдруг стало интересно.

— Итак, ты пытался убить мою ученицу и убил её родителей. Могу я узнать — зачем?

Томас Марволо Гонт недовольно скривился. Он был не в лучшей форме, а эта ведьма, судя по всему, намеренно его провоцировала.

— Мадам, — с вежливым холодом начал он, — видите ли, я по неосторожности злоупотребил... некоторыми ритуалами.

Мэгвин коротко, но от души рассмеялась, и в её смехе звенела такая насмешка, что у любого другого дрогнула бы рука с палочкой.

— Темный лорд всея Британии признаётся, что он идиот? Это что-то новенькое.

Том сдержанно вздохнул. Он уже пришёл к выводу, что с крестражами поступил глупо — не так, как подобает истинному наследнику Салазара. Поэтому и собирал себя по крупицам полтора месяца, словно лоскутную куклу.

— Госпожа Керрид, — процедил он сквозь зубы, — последний ритуал объединения я провёл в ночь Самайна. Сейчас я полностью вменяем.

— Ах вот как? — склонила голову Мэгвин, её тень на стене вытянулась, напоминая силуэт птицы. — И как, скажи на милость, собираешься расплачиваться?

— Что вы имеете в виду?

— Виру, конечно. Девочка осталась без родителей, а клан МакКинон требует справедливости. Ирландцы, знаешь ли, и без тебя англичан не любят, а тут ещё ты со своими тараканами в голове.

— К МакКинонам я не имею отношения, — сдержанно ответил он. — И приказа убивать их я не отдавал. Но по вашей ученице я признаю за собой долг жизни. Я готов выплатить виру за её родителей.

— Один вопрос, — её голос стал ледяным. — Что произошло в доме Поттеров?

Том замолчал, вспоминая.

— Не очень хорошо помню. Мне открыл Джеймс. Я ударил его... "Авадой". Лили я не собирался убивать. Меня даже просили оставить её в живых. Я поднял её в воздух... и тут вспыхнул рисунок на полу. После этого — пустота. Я ничего больше не помню.

— Руну соулу ты вырезал на лбу ребёнка?

— Определённо нет. Я и ребёнка-то толком не видел.

Мэгвин смотрела на него пристально, с каким-то особым, непостижимым выражением.

— Что ж. Тогда поклянись, что не причиняешь и не причинишь впредь вреда Изабелле Поттер и тем, кто ей дорог.

На коленях Тома с мягким хлопком возник пергамент — древняя клятва, свиток, написанный рукой друида. Чёрные чернила переплетались с серебром, и внизу алел символ крови.