Песнь Холмов

Когда её спросили о цели прибытия в Хранилище, Мэгвин заговорила не сразу. Она будто собирала слова из древних камней, которые веками лежали на дне её памяти. Медленно, но без утайки, она рассказала о девочке — Изабелле Поттер. О том, как взяла её под покров. О тайнах крови Певереллов. О ритуалах, тенях и старом зле, что восстало под знаком Братства.

— Её выбрали не случайно, — закончила она. — Но я боюсь, что их истинная цель — не ребёнок. А тот, кто стоит за ними. Кто говорит сквозь них. Кто… жаждет выйти в наш мир. Кто эта сущность? И как её остановить?

За завесой воцарилось долгое молчание, в котором, казалось, звенели колокольчики времени. Лик женщины вновь колебался, но теперь был менее чужд — словно откликался, словно сам размышлял.

Мэгвин ждала, не отводя взгляда. Она знала: ответ, который последует, изменит всё.

Ответ прозвучал не сразу.

— Не всё так просто, — голос женщины, до этого спокойный и певучий, обрёл ледяные нотки. — Геката, Владычица магии и смерти, недовольна. Род, что клялся ей в верности, предал. Пусть и по неведению — или по глупости, — но это было предательство. А Тень умершего жреца, неупокоенная и связанная узами клятвы, теперь рвётся в ваш мир, чтобы взыскать долг: кровь и память.

Мэгвин вздрогнула и опустила взгляд. Она знала, что бывает с душами, отвергнутыми богами. И знала, на что способна сущность, некогда принятая в святилище.

— И всё же, — продолжила собеседница, — виновен не только наследник Поттер. В ответе и те, кто направил его на ложный путь, кто обманом подвёл к нему. Но есть еще и другой — предавший куда сознательнее. Наследник рода Блэк. Их род приносил клятвы служения. Им была дарована адская гончая — спутница и защитница рода. И всё же они отвернулись. За что поплатились.

Её взгляд стал пронзительным, невыносимо ясным — будто луна смотрела сквозь чёрную тень.

— Ты можешь спасти свою воспитанницу, потомок моей дочери, — сказала она подчеркнуто медленно. — Есть один путь. Убедить наследника Блэков принять Род, возобновить клятву, заключить союз — брак по древнему обряду. Он должен признать кровь, дар и долги. Он должен дать роду Блэк наследника.

— Это... — Мэгвин тяжело сглотнула. — Это опасный путь. Он сам…

— Он упрям. Но у него есть выбор и шанс все исправить. Когда твоя ученица достигнет совершеннолетия, она передаст родовой артефакт Поттеров новому наследнику. Это станет знаком: дар магии смерти закрепляется за родом Блэк. Тогда Геката примет жертву. Тогда Тень не получит больше власти, чем ей дозволено.

— Ты говоришь об артефакте рода Поттер, — прошептала ведьма. — Надеюсь, это Плащ Смерти?

Собеседница улыбнулась — и в этой улыбке было что-то древнее, как безлунная ночь над каменным кругом.

— Ты всё понимаешь, Мэгвин. Иначе бы ты не пришла.

Мэгвин задумчиво нахмурилась.

Сириус Блэк… Неуравновешенный, импульсивный, непредсказуемый. Но Беллу он принимал. Относился к девочке с искренней теплотой, почти как к родной. Значит, хотя бы выслушает — а там, возможно, сделает выбор, который давно назрел.

Грустно было. Горько. Столько лет прошло, а современные маги по-прежнему оставались безграмотны в вопросах, от которых зависела не только жизнь, но и сама душа. Последствия этих ошибок раз за разом приходилось исправлять ей — старой жрице, последней из посвящённых, кому ещё было не всё равно.

Но Мэгвин знала, на что шла, когда связала свою судьбу с малышкой Поттер. Когда впервые взяла на руки крошечную Изабеллу, она почувствовала — магия в этом ребёнке древняя и глубокая, чуждая нынешнему поколению. Она слышала, как шепчут вековые Линии в крови девочки, как отзываются на её плач Дары, давно утратившие голос.

За последние пятьдесят лет Мэгвин не встречала ни одного ребёнка с такой плотной, живой примесью магических рас. Старшая кровь не рождалась случайно. Это было знамение. Предупреждение. Или шанс, который кое-кто упустил… а она — использовала.

— Если во втором и третьем поколении у меня не родится девочек, то именно Белла станет моей наследницей и продолжит мой труд, — тихо сказала Мэгвин, глядя в глаза своей пра-пра.

— Да будет так. Даже Старшие не могут спорить с волей богов. Ты справишься. Ты спасёшь девочку.

А теперь иди. Тебе пора. Нельзя стоять у Завесы слишком долго.

Мэгвин кивнула — и в следующее мгновение оказалась у входа в Хранилище. Арка, как всегда, тускло мерцала плёнкой между мирами.

Раздался слабый хлопок, и к её ногам вывалился Северус.

Он чертыхнулся, поднялся на ноги, отряхивая плащ и рукава.

— Жив? Цел? — ведьма с беспокойством оглядывала своего спутника.

Снейп не ответил сразу — ощупывал себя с особой тщательностью, будто не совсем был уверен, что всё ещё принадлежит этому миру.

— Кажется, да, — наконец выговорил он. — Но второй раз на подобное приключение я вряд ли решусь. Вы хотя бы выяснили, что хотели?

— Выяснила, — вздохнула Мэгвин. — И большое тебе спасибо. Без твоей помощи я бы вряд ли прошла Стражей.

— Ну, положим, благодарить ещё рано. Впереди обратная дорога.

— Думаю, лучше возвращаться тем же путём.

— Согласен, — коротко отозвался Северус, разворачиваясь в сторону зала-пещеры с родником.

Когда маги вернулись в зал с родником, царившая там тишина и прохлада обволокли их словно мягкий покров. Воздух хранил стойкий запах влажного камня и магии — глубинной, дремлющей в стенах пещеры. Откуда-то сверху медленно капала вода, ритмично отбивая счёт времени, которое здесь текло иначе. Небольшое озерцо, питаемое родником, отливало призрачным серебром в сумеречном свете, что проникал сквозь трещины в своде.

Не раздумывая, они наполнили фляги — вода здесь была прозрачной, холодной до ломоты в зубах и пахла свежестью высокогорья. Потом устроились на плоских камнях возле одного из природных выступов и начали неторопливую трапезу: вяленое мясо, твёрдый сыр, орехи, сушёные ягоды. Еда была простой, но после испытаний Лабиринта казалась настоящим пиршеством.

Северус, откинув капюшон, прислонился спиной к скале. Его лицо было уставшим, но в чертах исчезло прежнее напряжение — он впервые за долгое время позволил себе расслабиться. Некоторое время они молчали, слушая тишину и ощущая, как их тела понемногу наполняются силами.

Наконец он заговорил:

— Я узнал, откуда пошёл род Принц, — голос его звучал глухо, но без прежней горечи. — Конечно, тогда он назывался иначе. Сын жрицы паучьей богини сбежал из своего клана… и женился на простой человеческой магичке.