Песнь Холмов

Он на мгновение замолчал, будто вспоминая увиденное.

— И до сих пор моя семья несёт в себе его магию. Его выбор.

Мэгвин не ответила сразу. Лишь кивнула, глядя на игру света в воде. Она знала, с какими опасностями и тайнами порой соприкасаются родовые линии, особенно те, что когда-то заключали союзы с богами или старшими народами. Причины побега сына от своей матери были ей, увы, вполне понятны. Но она не стала озвучивать догадки.

Северус, не заметив её молчаливой сдержанности, продолжил:

— Теперь я знаю, что нужно делать. Чтобы мужчины моего рода могли быть счастливы. Чтобы не повторялись мои ошибки. Жаль только, что моя мать не знала этого. Не смогла... — он сжал кулак на колене, потом разжал, будто отпуская прошлое.

— Ты передумал избавляться от дара? — мягко спросила Мэгвин, не глядя на него, чтобы не спугнуть искренность момента.

Он долго не отвечал. Потом наклонился вперёд, опёрся локтями на колени и выдохнул почти шепотом:

— Как можно избавиться от части самого себя?

Затем медленно выпрямился, и на губах его появилась слабая, почти застенчивая улыбка. Она была неуверенной, едва заметной, но в ней больше не пряталась боль.

— Просто теперь я научился с этим жить.

Они доели молча. Лабиринт больше не тревожил их ни тенями, ни звуками. И когда они покинули родниковый зал, путь обратно показался им не только короче, но и легче — словно древние стены, распознавшие их намерения, сами направляли шаги.

Перекрёсток трёх троп у выхода их встретил уже закатом. Алый свет скользил по каменным граням, бросая длинные тени. Странно — ведь в зале с родником ещё было утро.

Выбравшись из подземелья, маги наконец ступили на свежий воздух. Дыхание ледяного ветра сразу обожгло лица, пронзая насквозь даже сквозь защитные заклинания. Они поднялись из расщелины на скалистое плато с помощью левитации — усталость делала каждый шаг тяжёлым, и колдовать приходилось осторожно, чтобы не потерять контроль. Поверхность камней покрывала тонкая корка льда, а редкие порывы ветра поднимали снежную пыль, превращая всё вокруг в зыбкое серебристое марево.

Северус вгляделся вперёд, прикрывая глаза от снежной изморози. У самого края аномальной зоны, где тонкая рябь магии всё ещё пульсировала в воздухе, они заметили палатку. Её окружали защитные чары — в воздухе мерцали тонкие линии заклинаний, словно паутина, сплетённая из света и силы.

Северус первым подошёл ко входу и без особых церемоний дёрнул за магическую сигналку.

— Уолден, вылезай! Будь гостеприимным хозяином и пригласи усталых путешественников на ужин.

Из палатки с шорохом высунулась растрёпанная голова МакНейра. Он сонно щурился от света и ветра, но, узнав их, удивлённо распахнул глаза:

— Вы в курсе, что вас не было почти неделю?

Ответила за Снейпа Мэгвин, смахивая снежинки с мантии:

— Здесь искажение пространства и времени. Мы подходили близко к завесе мира. Так что неделя — это ещё очень благоприятный расклад.

МакНейр быстро пришёл в себя, провёл рукой по волосам, сбивая остатки сна, и жестом пригласил их внутрь.

Палатка оказалась зачарованной с расширением пространства и, судя по внутреннему устройству, предназначенной для суровых условий. Внутри было сухо, тихо и тепло, будто их впустили в укрытие, надёжно защищённое от ледяного ветра, вьюги и заклятий. Воздух напоминал запах палаточных лагерей в горах — чуть влажный, но уютный, с примесью горелых трав и магических масел.

Первым, куда они попали, была просторная прихожая, освещённая мягким магическим светом. У стены стоял зачарованный шкаф с теплой сменной одеждой, рядом — полки с сушёными травами и зельями первой необходимости. Всё говорило о том, что хозяин — человек, привыкший к вылазкам в опасные зоны и умеющий заботиться о безопасности и комфорте.

МакНейр сдержанно, но вежливо предоставил гостям возможность привести себя в порядок.

— Там умывальня и чистящие чары, — указал он в глубь палатки. — Ваши сменные вещи в целости и сохранности.

Северус кивнул сдержанно, словно в знак одобрения — он ценил практичность и организованность. Мэгвин же, молча поблагодарив хозяина, скрылась за шторой, отделявшей жилую часть от остального пространства. Тело ломило от усталости, но тёплая вода и чистая ткань свежей одежды вернули ей ощущение себя. Глядя на своё отражение в зеркале, она мимолётно отметила, насколько уставшими стали её глаза — чуть потемневшие под ними круги, тень, прятавшаяся в зрачках после встречи у Завесы.

Когда Мэгвин вышла в столовую, её уже ждали. За широким столом из полированного тёмного дерева под приглушённым светом сидели трое мужчин. Они тихо переговаривались между собой, их голоса звучали приглушённо, но в атмосфере витало напряжение.

Северус сидел с прямой спиной, на его лице застыла привычная маска безэмоционального спокойствия, но пальцы, чуть постукивающие по деревянной чашке, выдавали его внутреннюю сосредоточенность. МакНейр был расслабленнее — он, похоже, уже принял перемену обстановки и сосредоточился на оперативных вопросах. Третий, Томас Гонт, сидел в тени, держа руки перед собой как человек, привыкший к дисциплине и выжиданию.

Мэгвин скользнула взглядом по лицам присутствующих и спокойно заняла место рядом с Северусом. Её движения были неторопливы, но точны, как у человека, кто держит себя в руках даже на грани истощения.

— Доброго вечера и приятного аппетита, — произнесла Мэгвин, присаживаясь за стол. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась усталость.

— Скорее уж ночи, — сдержанно, почти иронично отозвался Томас Гонт. Его тонкие губы тронула скуповатая улыбка, но глаза оставались насторожёнными. Он явно не расслаблялся.

Атмосфера в палатке была спокойной, почти домашней — если не считать налёта тревоги, чувствовавшегося в каждом движении мужчин. На столе стояли простые, но сытные блюда: тушёное мясо с пряностями, хлеб, горячий чай с травами. Северус и Мэгвин ели молча, делая небольшие паузы, чтобы восстановить силы.

Пока они трапезничали, Уолден оживлённо и чуть громче обычного делился деталями прошедших дней:

— Нам пришлось отбить четыре атаки за последнюю неделю! — сказал он, откидываясь на спинку стула. — Сплошь наёмники с континента. Проклятые охотники за тайнами и артефактами. Всё лезут и лезут. Ночью, как крысы. Врываются из-за снежной пелены, сразу к Лабиринту. Мы с Томасом решили, что лучше переждать здесь ещё одну ночь, пока всё не утихнет.

Он указал в сторону выхода: