Полли

Глава 5.

Глава 5.

Валентина приехала к сыну в первых числах января. Нужно было сделать покупки, да и себя привести в порядок. Недавно она познакомилась с мужчиной намного младше неё, и они даже вместе встречали с ним праздник. Потому спа‑процедуры были не просто прихотью, а жизненной необходимостью: после них она чувствовала себя другой — лёгкой, обновлённой, будто сбрасывала с себя десяток лет.

К тому же был и ещё один повод заглянуть к сыну — напомнить, что карту пополнить не помешает. Хотя он и без того был щедр: каждый месяц перечислял ей определённую сумму и никогда не требовал отчёта о потраченных деньгах. Валентина порой даже пугалась, насколько легко его можно было «развести» на деньги. Но она его мать и, в конце концов, ей это позволено. А вот если появится какая‑нибудь другая женщина, которая начнёт тянуть из него деньги, а не дай бог ещё и женит его на себе… От одной этой мысли у Валентины внутри возникал протест.

Поэтому, когда сын перед Новым годом выглядел слишком удручённым, даже подавленным, то у Валентины сработало чутьё: в этом замешана женщина. И это чутьё было упрямым, настойчивым, не давало ей покоя. Именно оно заставило её нарушить негласный договор и приехать без звонка. Ей хотелось застать сына врасплох на случай, если вдруг в квартире кто-нибудь окажется помимо него. Но Игоря дома не было.

В кухне царил непривычный беспорядок. В раковине громоздилась грязная посуда, даже не сложенная в посудомойку. Валентина отметила это про себя с лёгким раздражением: на Игоря совсем не похоже. Обычно он был аккуратен, почти педантичен — а тут будто руки до быта не доходили. Она прошлась по комнатам, тронула пальцем полку, проверяя пыль (её не было — значит, убирался он недавно), и вздохнула.

Её размышления прервал телефонный звонок. Это была Галя, давняя подруга — единственная, с кем Валентина могла спокойно обсуждать свои амурные дела. Галя никогда не превращала их разговоры в сплетни, слушала с придыханием, будто слышала не про чужую жизнь, а про какой-то невероятный роман из кино. И от её восхищённых возгласов Валентина чувствовала себя неотразимой женщиной.

А у самой Гали личной жизни не было совсем. Валентина не могла припомнить, чтобы на горизонте у подруги хоть раз мелькнул какой-нибудь мужчина. Она даже подозревала, что Галина так и осталась девственницей, хотя та горячо это отрицала. Впрочем, Валентину это не слишком волновало. Ей было важно не то, что происходит у подруги, а то, как та её слушает — с искренним интересом, без осуждения, без нравоучений.

— Валя, ну рассказывай! — сразу затараторила Галя, едва Валентина успела сказать «алло». — Как Новый год, как новое счастье?

Валентина невольно улыбнулась, представив, как Галя сидит, поджав ноги, в своей уютной, но немного старомодной квартире, и ловит каждое слово.

— Да всё хорошо, Галь, — сказала она, оглядывая неприбранную кухню сына и будто сбрасывая с себя эту бытовую картину. — Ты не представляешь, с кем я встречала праздник!

- И с кем же? – в голосе подруги слышалось нетерпение.

- Я познакомилась с молодым мужчиной, его Олег зовут. Он такая зажигалочка! – Валентина на миг задержалась в восторженном вздохе. - С ним не надо притворяться, что ты вечно молодая. Он сам будто заряжает энергией.

— Вот это я понимаю! — восхищённо выдохнула Галя, а после, словно опомнившись, спросила. — А как же Пал Палыч?

Валентина чуть поморщилась, вспомнив Пал Палыча. Он был намного старше неё, солидный, степенный, даже предлагал оформить отношения. Но от одной мысли, что он станет последним мужчиной в её жизни, ей становилось тяжело и даже как-то стыдно перед самой собой. Словно она исчерпала себя, словно нужно поставить на себе, как на женщине, точку.

— Я с ним рассталась, — спокойно сказала она. — Не хочу хоронить себя заживо. Мне ещё и пятидесяти нет, а я рядом с ним чувствовала себя старухой. Каждый раз смотрела в зеркало и расстраивалась: видела, как время на лице проступает, и думала, что дальше будет только хуже.

— Правильно! — горячо поддержала Галя. — Зачем себя хоронить? Ты у нас красавица, Валя!

Валентина тихо рассмеялась. В этом безоговорочном восхищении подруги было столько восторга, что она чувствовала себя роковой женщиной.

— Спасибо, Галь. Знаешь, когда появился Олег, я даже не раздумывала. Просто поняла: если сейчас не попробую жить так, чтобы сердце билось чаще, то потом уже и не захочется.

— А ты не жалеешь, что бросила Пал Палыча? — вдруг снова спросила Галина.

Валентина усмехнулась, будто вопрос был неуместен. Словно был он из какой‑то другой, чужой жизни:

— Да что ты! Я уже не могла больше быть с ним. От него пахло старостью: лекарствами, спокойствием, которое давит и не даёт дышать. Я рядом с ним чувствовала, что время останавливается. И не в хорошем смысле. Ну, ты понимаешь…

- Да Валь, понимаю. – Поддакнула подруга. Хотя Валентина не была в этом уверена, а, впрочем, это было совсем не важно. Важно было только то, что у подруги были уши, которые умели слушать и не просто слушать, а с придыханием впитывать каждое слово.

Валентина на секунду замолчала, подбирая слова, чтобы окончательно сразить подругу своим откровением. Поэтому, слегка понизив голос, будто делилась какой‑то тайной, задумчиво и с оттенком таинственности произнесла:

—- А ты знаешь, что у молодых мужчин даже сперма пахнет по-особенному?

После этих слов повисла многозначительная пауза. Галина явно не знала, как и что пахнет у молодых мужчин, поэтому и молчала. А Валентина в этом молчании ощущала своё превосходство — не злое, а скорее игривое, как у человека, который открыл для себя новый мир и теперь смотрит на старый чуть сверху. И она продолжила, с наполненным восторгом и открытием:

- Она пахнет словно парное молоко.

На другом конце молчание продолжилось. Галину явно ошеломила новая информация, и она с усилием переваривала её, заставляя уместиться в привычной для неё картине мира - но та упорно ускользала, не находя в ней место.

Валя ещё не до конца насладилась своим превосходством, как вдруг в прихожей щёлкнул замок, повернулся ключ в двери. Валентина вздрогнула и торопливо заговорила:

— Всё, Галь, пока! Кажется, Игорь пришёл.

И, не дожидаясь ответа, нажала «отбой», сунула телефон в карман и быстро провела ладонью по волосам, будто сбрасывая с себя этот разговор, эту откровенность, эту игру в роковую женщину и мгновенно надела на себя маску заботливой родительницы.