Полли

Дверь открылась, и на пороге появился Игорь. Он выглядел уставшим: плечи чуть опущены, пальто накинуто кое‑как, шарф болтается, будто он его не завязывал, а просто набросил на шею. На секунду он замер, увидев мать, а потом на лице проступила та самая улыбка — не широкая, не радостная, а скорее благодарная, как будто само её присутствие уже снимало с него часть тяжести.

— Мам? А ты чего без звонка?

— Да нечаянно получилось. Была тут недалеко, а телефон разрядился. Тебя хотела увидеть, соскучилась, — привычно сказала Валентина, точно зная, что её слова будут восприняты без сомнений и тут же прижалась к груди сына.

Он в ответ обнял её крепко, будто цеплялся за что‑то надёжное. Но в его облике всё равно оставалось напряжение: во взгляде мешались сосредоточенность и растерянность, будто внутри была тяжесть, а он не знал, куда её деть.

— Что‑то случилось? — не выдержала Валентина.

— Да нет. Всё нормально, — как‑то глухо, безжизненно ответил сын.

— А я думала, ты на праздники поедешь в Шерегеш.

— Собирался, потом раздумал.

— Почему?

— Да компания как‑то не сложилась. У каждого своя жизнь, свои дела… — Он произнёс это ровным, бесцветным голосом.

— А ты как? — поспешно перевёл он разговор, словно боялся, что мать начнёт его расспрашивать.

Валентина тут же подхватила эту перемену тона, сев, как говориться, на своего конька. Сделав голос чуть печальнее, она с горечью проговорила:

— Совсем я тебе не нужна.

— Ну что ты, мам, — Игорь снова приобнял её, будто хотел этим объятием стереть её слова. — Может, тебе самой куда‑нибудь поехать, развеяться? Хоть на пару дней.

— Ой, не знаю… — Валентина выдержала паузу, давая ему прочувствовать её усталость, её тихое одиночество. Потом многозначительно вздохнула: — Совсем ничего не хочется. Да и что тебе на меня, старуху, тратиться…

Это был выверенный намёк, и он сработал безотказно.

— Ну что ты, мам. Ты у меня ещё молодая и красивая, — тихо сказал Игорь и, как в детстве, положил голову ей на колени.

Эта дурацкая привычка всегда раздражала Валентину и сейчас ей совсем не хотелось нянчить взрослого сына. Но она молча сидела, терпеливо перебирала его волосы, позволяя ему побыть хоть минуту тем самым мальчиком, которому достаточно, чтобы мама просто была рядом.

В тишине призывно прозвучало уведомление о новом сообщении. Звук будто разорвал этот тихий, неловкий ритуал. Игорь не пошевелился, не потянулся за телефоном. Валентина, напротив, почувствовала возможность закончить начатую игру и поспешила подтолкнуть его:

— Посмотри, а вдруг что-то важное.

Игорь медленно приподнялся, потянулся к телефону, скользнул взглядом по экрану, и лицо его мгновенно преобразилось — словно солнце вдруг выглянуло сквозь тяжёлые, нависшие тучи. Он быстро напечатал ответ, будто боялся, что момент ускользнёт, а потом, закрыв телефон, заговорил уже совсем другим голосом — уверенным, радостным, будто сбросил с плеч тяжёлый груз:

— Подумай, мам насчёт отдыха. Я тебе скину на это. О деньгах не переживай.

И, не дожидаясь её ответа, он стремительно направился в душ.

Валентина удовлетворённо вздохнула, но в груди шевельнулось любопытство. Она дождалась, пока зашумит вода, и только тогда подошла к телефону, лежавшему на столе. Разблокировать его не составило труда: пароль был старый, знакомый, тот самый, что Игорь использовал ещё со школьных времён.

Взглянув на последнее сообщение, Валентина на мгновение опешила. Оно было от некой Полли. «Неужели та самая?» - пронеслось в голове.

Сообщение гласило: «Игорь, нам нужно встретиться. Поговорить».

На его вопрос: «Когда?» — следовало короткое: «Как можно быстрее».

А потом — его ответ: «Тогда через час буду в нашем кафе».

Валентина быстро пролистала переписку. Большая часть сообщений была от Игоря — в них сквозила настойчивость, почти мольба: просьбы встретиться, слова о том, что нужно всё объяснить, призывы просто поговорить. А от Полины — ровное, упрямое молчание. И вот теперь она вдруг сама захотела встречи… Зачем? Что изменилось?

«А может, это другая Полина?» — пронеслось в голове, но что-то подсказывало, что эта та самая Полина, которая едва не разрушила её брак. От этого целая буря чувств буквально накрыла Валентину.

Она едва успела погасить экран и положить телефон на прежнее место, когда из ванной донёсся звук выключенной воды. Через минуту Игорь вышел, на ходу натягивая свежую футболку.

— Ты уходишь? — спросила Валентина, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, без намёка на то, что творилось у неё внутри.

— Да, мамуль, — кивнул он, одеваясь. На секунду задержался, чмокнул её в щёку и вышел, оставив Валентину одну — с тишиной квартиры, с ворохом мыслей и с горьким ощущением, что, эта встреча не сулит для неё ничего хорошего!

Скоро сообщение о пополнении счёта приятно всколыхнуло душу, но вопрос о Полине не уходил с повестки, возвращая её в тот злополучный вечер, когда та застукала её с любовником в самом, казалось бы, безлюдном месте, где Валентина была точно уверена, что не встретит никого из знакомых.

И ведь эта дура чуть всю её жизнь не поломала. Валентина вспомнила тот жуткий скандал. Мать поставила ультиматум: если она не прекратит это безобразие и если об этом узнает Виктор и бросит её, то пусть даже не думает, что вернётся домой. В свой дом её больше не примут. «Тогда живи, как знаешь! На нас не надейся!» — бросила мать в отчаянии. Тогда пришлось оградить эту праведницу от их семьи, отрезать все возможности общения с Виктором, чтобы, не дай бог, он не узнал правду.

Какое‑то время она блюла себя, остерегаясь случайных связей, а когда переехали подальше от матери, то развернулась. Облапошить Виктора не составляло вообще никаких проблем, к тому же в статусе замужней женщины ей было как‑то увереннее, комфортнее что ли. Да и мужчины себя чувствовали свободнее, не видели в ней женщины, пытающейся захомутать мужика и принудить того к браку. Она легко находила себе поклонников, в основном те интересовали её исключительно как любовники.