Страница 92 из 191
Майя не животное, она человек. Что не отменяет неправильность подобной связи. Пусть даже о таких случаях есть записи в истории, и никто их не осуждает. Всё равно — это неправильно! У Майм две руки и ноги, у меня две руки и хвост с плавниками. Она погибнет в океане через несколько минут, стоит снять с неё артефакт. Я недолго протяну на суше, с амулетом или без. Просто без я буду совершенно беспомощен в среде, где нужны ноги, а не хвост. Мы слишком разные, даже среда обитания каждого из нас несёт другому гибель!
Но проклятому телу, больной памяти плевать на доводы рассудка! И даже если бы я решился перешагнуть через собственные табу, то есть ещё Майя, для которой отношения подобного толка — кошмар недавнего прошлого. И неизвестно, сколько времени пройдёт, прежде чем она снова сможет чувствовать себя рядом с мужчиной женщиной, а не потенциальной жертвой.
Потому решение принести ей эту клятву, клятву, что свяжет меня по рукам, ногам, хвосту и всему, что только можно, прочнее любых цепей и обещаний, было самым верным. Как я могу требовать от Майи доверия, когда сам себе не доверяю?!
Но теперь всё в прошлом. Майя заметно успокоилась и перед тем, как проститься, снова посмотрела на меня как на кого-то близкого, а не теоретическую угрозу. И я сам могу быть спокоен. Какие бы нездоровые мысли и желания не заплывали в мою голову, я не смогу их реализовать без разрешения Майи. А она его не даст.
Но проблема неудовлетворённости действительно существует. Погрузившись в проблемы, что привнесло в мою жизнь проклятие, я совершенно забыл, что я мужчина. Не старик, не евнух, а молодой мужчина с определёнными потребностями.
Решено, завтра заплыву на приём одного из старых приятелей. Плевать на все «нужно» отца. Раньше какого-либо дела от него не допросишься, сейчас стоит оказаться дома, он продыха со своими заданиями не даёт.
Ещё и раздражает своим недовольством в адрес Майи. В его глазах она корень всех проблем. Она — моё проклятие, и, если б не она, мне не нужно было выходить на сушу и рисковать жизнью. Но поразмыслить, что охотиться за ней могут только из-за меня, ему недосуг. Как и осознать, что я сам нарвался на проклятие. Сам решил сорвать злость и боль на невинной девушке. Впрочем, я бы в любой ситуации не дал ей утонуть. Ну а почему боги решили так испытать именно меня… Известно лишь самим богам. Потому предубеждение отца против Майи, которым он обзавёлся после первого же покушения, здорово действовало на нервы.
С утра позавтракать я решил в обществе Майи. Лишний раз убедиться, что проблема решена. За завтраком она была вполне дружелюбна и весела. Больше не опасалась меня, словно я нестабильный магических артефакт, способный в любой момент взорваться. Да и мне стало гораздо спокойнее от осознания, что теперь меня контролируют не только разум и принципы, но и клятва.
День посвятил разбору документов, которыми завалил отец. К вечеру, решительно отодвинув горы поштовых таблиц, направился к себе. Нужно привести себя в порядок, прежде чем плыть на приём, пусть и частный, для молодёжи.
Я уже выяснил, сегодня цвет общества младше тридцати собирается у Домсора. В комнате я расплёл косу, оставив волосы колыхаться в воде. Некоторые из бывших подружек говорили мне, так я выгляжу притягательнее. Как это называла Майя? Сексуальнее.
Лёгкая повязка, закрывающая верхнюю часть хвоста, и я готов. Сегодня я плыву туда не светские беседы вести и не развлекаться с приятелями, а найти руалсу, что скрасит мне ночь, позволив избавиться от излишков напряжения.
Первым, кого я встретил из давних знакомых, оказался Кансорис — мой хороший приятель.
— Эл, дружище! — обрадовался он мне. — Я уж думал, мы тебя совсем потеряли.
— Нет, как видишь, — отозвался я, обводя взглядом зал и оценивая присутствующих девушек.
— А ты, смотрю, на охоту собрался, — сразу считал он мой образ.
— Есть такое, — не стал я скрывать. — Со всеми этими событиями совсем не до личной жизни стало.
— Да уж, — скривился Кансорис. — Угораздило тебя с этим проклятием. Как хоть ты, если в общем?
— Нормально, — ничуть не покривил я душой. — Всё оказалось лучше, чем я думал. Пришлая вполне адекватная. Даже забавная по-своему.
— Да-а? — протянул он заинтересованно. — Она тебе приглянулась? Как оно, с двуногой?
Тут уже перекосило меня. Кансорис не страдал предрассудками о межрасовых связях, в отличие от меня. Он был совсем не против переспать с любым из разумных представителей суши. Только вот незадача — его отец был против визитов туда, а у самого Кансориса не было для того ресурсов.
— И что тогда я, по-твоему, делаю здесь? — посмотрел я на него, как на дебила.
— Ну да, — мгновенно смешался и скис Кансорис. — Я и забыл, что ты моралист, для которого близость с кем-то, кроме себе подобным, сродни извращению.
— Ну так подобную связь никак не назвать здоровой и правильной, — ответил я уверенно. — У неё изначально нет шансов на будущее.
— А ты с каждой девушкой, что оказывалась в твоей постели, планировал совместное будущее? — усмехнулся он в ответ.
— Нет, конечно, — отозвался искренне. — Но представь, что после случайной ночи тебе не захочется оставлять подругу? Что она окажется чем-то большим, чем развлечением? Но вот шансов быть вместе у вас нет, потому что вы разных рас. Можно сказать, из разных миров.
— Всегда можно что-то придумать, — не соглашался он.
— Давай прекратим этот спор, — вздохнул я устало. — Мы множество раз об этом говорили и ни разу не договорились.
И это чистая правда. Мы с Кансорисом не сходились взглядами во многих вещах и каждый раз могли долго спорить, так и не находя компромисса. Вопрос межрасовых отношений был одной из наших любимых тем для дискуссий.
Время шло, я успел переговорить ещё с несколькими знакомыми. Ответил на множество вопросов о проклятии и суше. Приметил парочку руалсочек, которые были явно не прочь свести более близкое знакомство.
И вдруг в зал вплыла она.
Асмариана.
Моя первая и единственная любовь.
Моё главное разочарование.
Нам обоим было по шестнадцать, когда мы познакомились. Как сейчас помню, как она прибыла на торжественный приём в честь зимнего солнцестояния. Стоило её увидеть, и я пропал. Асмариана мне казалась посланницей самих богов, спустившихся из чертогов вечного света и принявшей облик руалсы.