Страница 91 из 191
Внутри «пентаграммы» он опустился на землю, свернув хвост кольцом, и решительным движением полоснул себя по ладони кинжалом. Тем самым, из какой-то уникальной стали, что я подарила ему не так давно. После чего прислонил раненую ладонь к одному из символов и произнёс несколько слов на непонятном даже с их переводчиком языке. Линии вспыхнули тревожным алым цветом.
— Я Элуриас Орианидский, — заговорил он уже понятными словами, — он же Риас, — при этом по его губам скользнула странная улыбка, — клянусь своей магией и кровью, что не нарушу установленных Майей Осоковской границ. Не притронусь к ней и пальцем иначе, чем как к другу, без её на то желания и согласия. Моё слово. Залог — моя кровь и моя сила.
По мере того, как он говорил, цвет линий менялся с красного сначала на бледно-фиолетовый, потом синий. Под конец снова несколько непереводимых слов. Линии вспыхивали ярким слепяще-белым светом, после чего погасли, став снова всего лишь каракулями на земле. Да и те принц стремился оперативно уничтожить чем-то вроде металлического листа, стирая линии и выравнивая землю.
— Что это было? — наконец вернулся ко мне дар речи.
— Ты мне не веришь, — обронил он спокойно. — Обидно, но отчасти я могу это понять, хотя и не совсем. И у меня возникло яркое ощущение, что что бы я не сказал, сколько бы не дал обещаний, ты все равно не будешь мне доверять до конца. Потому я сейчас принес тебе клятву на магии и крови, что больше и пальцем к тебе не притронусь. Просто не смогу физически. Клятва не позволит. А если попытаюсь ей противиться, то рискую навлечь на себя последствия не многим лучшие, чем от проклятия. Думаю, так тебе будет проще наконец начать снова мне доверять.
Всё это он говорил будничным тоном, продолжая уничтожать следы своего ритуала. Закончив, он критически осмотрел свою работу.
— Да и мне так будет спокойнее.
Если его действия и слова до этого привели меня в состояние глубокого шока, то последняя фраза оказалась полным накаутом.
Это что же, он решился принести мне клятву не только чтобы успокоить меня, но обезопасить себя от себя же? Получается, не доверяя ему, я невольно была права? Он сам себе не особенно доверял? Оттого и пошёл, как понимаю, на крайние меры. Похоже, собственная реакция на тот проклятый поцелуй его напугала куда сильнее, чем он показывал.
— Я в шоке, — призналась я честно. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты сумасшедший?
— Бывало, — улыбнулся он шальной улыбкой.
Присмотревшись, заметила, что он бережёт левую руку, которую резал. Сжимает и разжимает кулак и едва заметно морщится. Похоже, слишком сильно резанул. Или такой неженка?
— Показывай, — подплыла я, кивая на руку. — Как понимаю, не рассчитал силу и теперь надо бинтовать, если не шить.
— Если что, я самую малость владею целительством, — посмотрел он на меня удивлённо. — Ничего серьёзного не исцелю, но синяк или царапину могу. Да и нет тут ничего кроме…
Перед моими глазами предстала ладонь, на которой красовался красный узор, повторяющий недавний рисунок на земле. Прямо на глазах он бледнел.
— Что это? — моргнула я недоумённо.
— Клятва, — ответил он лаконично. — Печати требуется время, чтобы перестать быть видимой. А пока она видна, то причиняет некий дискомфорт. Но ещё несколько минут, и следа не останется.
Мне оставалось только поверить на слово. В магии я ничего не смыслила.
— Давай, провожу тебя обратно, — сцапал… Риас мою ладонь здоровой рукой. — Сама ты будешь искать дорогу вечность.
— Не сомневаюсь, — пробормотала я, слишком поражённая событиями последних минут.
— Нужно будет как-нибудь провести тебе экскурсию по дворцу, — протянул он. — Почему я раньше об этом не подумал?
Отвечать не стала. Может, потому что до выхода на сушу воспринимал меня исключительно проблемой, а потом визиты домой были слишком коротки и хотелось провести больше времени с семьёй? Да мало ли какие могут быть причины! Это сейчас не имеет никакого значения.
— Добрых снов, Майя, — произнёс он, доплыв до двери моей комнаты.
— Добрых снов, — ответила я и улыбнулась, — Риас.
Да, теперь он снова мой Риас. Иначе бы не пошёл на такое безумие, как клятва. Да и всегда им был, даже когда обижал. Просто я почему-то предпочитала забыть, что идеальных лю… разумных существ не бывает. А Риас или Элуриас, он всё равно мой.
Мой проводник. И друг.
Жаль, что ему пришлось идти на такие радикальные меры, чтобы я это наконец поняла умом и осознала где-то там, внутри.
Элуриас
Решение принести клятву Майе было спонтанным, но как только данная мысль заплыла ко мне в голову, показалась мне чуть ли одной из самых здравых за последнее время. Так я решал сразу несколько проблем: доверие Майи ко мне и моё собственное к себе же.
Мерзко признавать, но сколько бы я не думал, не вспоминал случившееся, сожалеть получалось только рассудком. А вот что-то тёмное, порочное внутри меня билось в натуральном экстазе от воспоминаний о губах Майи. Таких мягких, податливых…
Когда после её откровений про доверие и восприятие меня я прокручивал в голове наш странный диалог, невольно вернулся мыслями в тот проклятый вечер. Позволил памяти окунуться вновь в те пьянящие ощущения. После чего обнаружил, что меня возбуждают даже воспоминания о случившемся. Умом я проклинаю то своё решение, повлёкшее столько проблем, но тело не желает ничего знать.
Стало страшно. Накрыло волной какой-то глубинной жути. Я слышал о безумцах. О том, как представители разных разумных рас сходят с ума. Нас, руалсов, эта беда тоже не миновала. Безумие проявляется по-разному. Агрессией, навязчивыми идеями, половыми извращениями… Мне было семнадцать, когда по Ореаниде прокатился громкий скандал. Один из ничем непримечательных сборщиков моллюсков оказался безумным извращенцем. Он держал самку дарима и после работы удовлетворял с ней свои низменные желания. Общественность была в шоке. Скотоложца оскопили и изгнали, животное уничтожили. Но народ ещё долго кипел шоком и возмущением.
Боги, к чему мне вспомнилось именно это?!