Страница 8 из 191
Глава 2, На дне
Глава 2, На дне
Майя
Когда первый приступ отчаяния утих, я тщетно пыталась понять, как такое вообще возможно? Все эти наши технологии, исследования морского и океанского дна с помощью разнообразной техники… Неужели мы могли не заметить, что в воде живут другие разумные существа? В том, что они разумны, не сомневалась ни минуты. Слишком осознанной и яркой была ненависть во взгляде первого русала, чересчур довольным была его морда, когда его приятель меня терзал. Да и странный непонятный язык – явный признак разума и какой-никакой цивилизации. А раз так, то неужели мы, люди, настолько слепы? Ведь должны же эти существа где-то жить, оставлять следы своего присутствия. Но нет, человечество даже не подозревает, что живёт по соседству с русалками, коих считает лишь вымыслом.
Немало волновал вопрос, каким образом за несколько минут я очутилась так далеко от берега, что даже в отдалении не видать тончайшей полоски суши? Даже если предположить, что я задремала, когда лежала на воде — пусть этого и не было — то всё равно, это слишком! Даже на лодке нужно приличное время плыть, чтобы на горизонте виднелось одно только море. Мистика какая-то!
Катька с Лилькой, наверное, уже заметили моё слишком долгое отсутствие и ищут меня. Или нет? Интересно, их хоть немного расстроит моя пропажа, или, пожав плечами, они спокойно вернутся к привычной жизни? Всё же после детдома я так и не научилась доверять людям до конца…
Старалась думать о чём угодно, только не о главном. Не вспоминать поминутно пережитый кошмар. Не разбирать посекундно всё случившееся. Не гонять мысли по кругу.
Несмотря на жуткую слабость, боль и какое-то полуобморочное состояние, забытье ко мне так и не приходило. Я качалась где-то между явью и бредом. Пусть я и не столь чувствительна к солнцу, как подруги, но и я всего лишь живой человек. Припекало всё сильнее, обещая вскоре славные ожоги, что тоже не добавляло радости.
Спустя некоторое время я все же нашла в себе силы окунуться в воду. Яростно тёрла себя руками, стараясь смыть с себя чужие прикосновения и следы насилия. Было до дрожи мерзко. Меня мутило от одной мысли о случившемся. Изнасилование, от которого не было шансов спастись, само по себе потрясение, которое не знала, как пережить, но немало корёжило от осознания, кем именно были мои насильники.
Не люди. Мерзость какая! Никак не удавалось избавиться от ощущения, что меня без моего согласия сделали зоофилом. Или рыбофилом? А, не важно! Важно лишь то, что людьми те твари не были! Неизвестно теперь, какие могут быть последствия…
О чём я вообще? Мне жить осталось всего ничего, если я что-то не придумаю! Но что тут можно придумать? Вокруг меня бескрайнее море. В каком направлении ближайшая суша – неизвестно, как и не ясно, насколько она далеко. Даже будь у меня полный запас сил и знай я, куда плыть, разве доплыла бы? Я ведь не рыба и не русалка, и никаких подручных средств, чтобы, когда устану, можно было уцепиться за них и отдохнуть, у меня нет. Понимание собственной обречённости нехотя проникало в сознание, убивая своей беспощадностью. Меня спасёт только чудо, но веры в чудеса сейчас как-то совсем не хватало. Но всё же, а вдруг? Вдруг сюда заплывёт какой-нибудь корабль или яхта? Вдруг некая высшая сила смилостивится надо мной?
Это всё мечты, за которые цеплялась, пытаясь сбежать от реальности, где солнце было особо злым и жгло немилосердно. Где ныло всё тело от болезненных захватов чужих пальцев и жестокого надругательства. Где я была готова отдать что угодно за глоток прохладной воды.
Ещё начал болеть желудок. Режущие боли, тошнота, что только нарастала с каждой минутой. В итоге несколько часов меня выворачивало сплошной желчью. Будто этого мало, начало крутить живот. Да что же это? Сколько можно?! Вспомнились горошины, которые вынудил съесть хвостатый подонок. Он сто процентов знал, чем это чревато, и уже тогда предвкушал мои мучения. Это пройдёт или отравление смертельно и сейчас начало агонии?
Полоскало меня до самого заката. Никогда за всю жизнь я не чувствовала себя хуже. Мучила смертельная жажда, но сама мысль о том, чтобы попить простой воды, отзывалась спазмами в пустом желудке.
Вечер встречала как спасение, но очень быстро поняла, как ошибалась. Я, очевидно, обгорела, из-за чего поднялась температура и меня начало знобить. Но сам воздух остыл, как и камень, на котором я ютилась. Сжавшись в комок, отчаянно пыталась согреться. Кожа была раскалена, но меня колотило крупной дрожью. Задрав голову, глянула на равнодушные, но такие красивые звёзды. Здесь, в южных широтах, вдали от городов с их огнями, они казались особенно яркими и крупными. Буквально завораживали. Только их красота была холодной, бездушной.
Я ничуть не астроном, но куда подевались всем знакомые созвездия? Те же большая и малая медведица?
От внезапной мысли обдало таким ледяным ужасом... Я прочла достаточно книг жанра фэнтези о девицах, попадающих в другие миры. И подобное объяснило бы всё разом. И русалок, и внезапно пропавший берег со знакомыми созвездиями… Нет, бред! Других миров нет, я в это не верю!
Только и в русалок я до сегодняшнего дня не верила, а они есть. При всём желании невозможно списать на расшалившееся воображение или галлюцинации всё со мной произошедшее.
Ерунда всё это, просто я действительно ничего не смыслю в астрологии и наверняка умудрилась задремать, когда лежала на воде. Вот и всё. Никакой это не другой мир. Потому что, если всё иначе… Значит, надежды нет. В детдоме я приняла одну важную аксиому жизни — никогда нельзя сдаваться. Того, кто позволил себе сдаться, кто дал слабину и решил плыть по течению, ничего хорошего не ждёт. Как бы ни было тяжело, насколько бы ни было страшно, нужно терпеть и не показывать своего страха. Жаль, жизнь не научила, что делать в подобной, совершенно безвыходной ситуации. Да и страх со слабостью я уже продемонстрировала в полном объёме.
Мне всё же удалось задремать, а проснулась я от боли. Кожа горела, не дотронуться, а солнце всё жарило, равнодушное к моим страданием. И как же невыносимо хотелось пить! Хоть глоточек, хоть маленькую капельку воды! Иронично умереть от жажды в окружении бесконечной воды. Жаль, для питья она непригодна.
Что всё же быстрее прикончит меня: солнце или жажда? От накатившей жалости к себе позорно всхлипнула. Не сдаваться, не показывать слабость… Толку от этих догм, когда выхода нет, как и всякой надежды? Да и кто увидит мои слёзы, кроме рыб? И всё же нельзя. Со слезами организм теряет влагу, а ему её и так отчаянно не хватает.