Проклятие для морского принца

Глава 10. Средневековье

Глава 10. Средневековье

Элуриас

Ожидаемый срок нашего пребывания на острове с целью моей адаптации к суше был примерно неделя, по факту он растянулся почти на три. Почему? Уж точно не потому, что я оказался уникальным идиотом, который осваивает простейшие навыки гораздо дольше остальных. Просто мне, — да и Майе — не хотелось покидать этот чудный уголок. Я по-прежнему считаю океан лучшим местом в мире, но в этом острове, прозванным Майей райским, было своё неоспоримое очарование.

Стоило привыкнуть к необычно светлым тонам, как остров заиграл красками. Тут было красиво. Не как под водой, красота была иной, но несомненной. Я невольно начал привыкать к яркому и слепящему солнцу. Даже кожа потемнела! Майя называла это забавным словом «загар». Нетипичное для руалсов явление. Хотя… Доводилось мне видеть руалсов, проводящих много времени на суше по долгу службы, они и правда смуглые.

Нам нравилось проводить тут время. Наверное, именно смены обстановки и такой вот беззаботности не хватало мне, чтобы вздохнуть полной грудью. С момента смерти Лемараса всегда что-то неприятно тянуло и ныло внутри, а тут наступило блаженное облегчение. Им я не обманывался. Знал, что это всё временно и боль с тоской вернутся, но ловил момент и отдыхал душой.

Ходьба, вначале показавшаяся мне невозможной пыткой, перестала вызывать столько проблем. Эти отростки, прозванные ногами, уже не отзывались вспышками боли на каждое движение, остался лишь лёгкий дискомфорт. Возможно, он не пройдёт никогда, всё же для меня эта форма неродная, чуждая самой моей природе. Так или иначе, сменять хвост на ноги и обратно стало намного легче, как и ходить. Произошла обещанная адаптация или помог совет Майи массировать ноги, но жить стало определённо легче и приятнее.

Наблюдая за тем, как я хожу, Майя долго хихикала. Когда поинтересовался, что же не так, она обозвала мои успехи походкой энцифалитного кузнечика. Что это такое, пояснять отказалась, но явно не комплимент сделала. Ещё чуть повеселившись за мой счёт, она помогла мне облегчить передвижение. Показала, что я делаю не так. Подсознательно я старался сгибать ноги как можно меньше. Слишком неправильными и неустойчивыми они мне казались. Из-за этого передвижение было медленным и крайне неуклюжим. Оказалось, я всё делаю неправильно. Майя показывала, я повторял. Так раз за разом, пока это не стало получаться бездумно, на инстинкте. На фоне Майи я по-прежнему смотрелся деревянным, как она это называла, но передвигаться стало определённо быстрее и легче.

Кроме моего навыка ходьбы мы практиковали владение Майей языком, устное и письменное. При письме она порой ошибалась, но не критично, а стоило ей снять кулон-переводчик, как общаться с ней становилось сложно, но весело. Она путала и коверкала слова, часто не понимала сказанное мной. Порой теряла терпение и переходила на непереводимый набор звуков. С неким запозданием понял — Майя неосознанно, волнуясь или злясь, переходит на свой родной язык. Мне вдруг стало интересно, что она такое говорит? Захотелось научиться понимать её в такие моменты, отсюда и родилась безумная идея изучить язык Майи.

— Зачем тебе? — изумилась она, когда я высказал свою просьбу. — На этом языке больше никто не разговаривает в этом мире. В этом просто нет смысла.

Как объяснить, зачем? Я-то понимаю причину, но что сказать Майе, чтобы она приняла причину и не обсмеяла меня?

— Нас ждёт мир, о котором я знаю прискорбно мало, а ты не знаешь вообще почти ничего. Неизвестно, что и кто нас там ждёт. Неплохо было бы иметь возможность общаться или сообщить что-то важное так, чтобы больше никто не понял.

А что, даже мне это кажется вполне резонным поводом изучить бесполезный для Саморита язык. Вдруг действительно настанет момент, когда он понадобится не только ради удовлетворения моего любопытства?

Получив недоверчивый взгляд и согласие, я приступил к покорению нового навыка. Всё было куда сложнее, чем казалось. То ли Майя плохой учитель, то ли я ужасный ученик, а может, язык слишком сложный? Так или иначе, но изучение мной иномирного языка шло ещё хуже, чем Майей — местного. К моменту, как настало время отправляться во дворец родителей, а оттуда в большой мир, я знал разве что алфавит, некоторые сочетания букв и несколько ругательных слов.

Остальное время мы предпочитали проводить за отдыхом и блаженным ничегонеделанием. Строили разные сооружения и фигурки из песка, играли в различные игры, плавали в океане и пруду, объедались вкусностями и разговаривали. Ни о чём и обо всём на свете. Пользуясь случаем и временем, я стремился узнать о Майе побольше. А по мере общения всё больше изумлялся, так легко мне с ней было! Почему я раньше не сделал этого? Почему избегал излишнего общения, словно опасаясь чего-то? Даже бал и та прогулка были скорее вынужденной мерой, чем добровольным желанием. С моей стороны, так точно.

С момента ссоры, когда Майя, сорвавшись, высказала много неприятного и, увы, правдивого, она больше ни разу не упоминала тяжёлое прошлое. Мне тоже совсем не хотелось его ворошить. Малодушие, наверное, и всё это ещё вернётся и напомнит о себе. Но сейчас очень хотелось верить, что нет между нами ничего гадкого, а мы просто встретились — дети разных рас, — и нашли общение друг с другом интересным.

Интересно действительно было. Сама Майя была весьма простой, но в этой простоте просматривалась сила и душевная чистота. А рассказы о её родном мире вовсе завораживали. Он настолько отличался от нашего, что чем больше слушал, тем страшнее мне становилось. Чем привлечь и заинтересовать Майю тут, когда у нас всё настолько другое? Магия? Так у неё тот Рирансор не нашёл ни искры дара. Балы, наряды и кавалеры? Что-то мне подсказывает, что её это мало заинтересует. Как же быть? Впрочем, будем решать проблемы по мере их поступления.

Сейчас наш такой необычный и приятный отпуск подошёл к концу. Мы направляемся во дворец. Проведём там ночь, чтобы утром отправиться к материку, где нас будет ждать человек тата Бескира.

Прощаться с островом было неожиданно грустно. Судя по взгляду Майи, не мне одному. Впереди нас ждало туманное и немного пугающее будущее. Я совсем не уверен, что мы к нему готовы. Только и выбора жизнь нам совсем не оставила.

Майя