Страница 45 из 191
— Отстань! — огрызнулась я. — Я просто хочу побыть одна! Так сложно понять?
— Сложно, — парировал он. — Учитывая, что оставил тебя одну на несколько минут, а ты уже неведомо чего себе надумала. Я ощущаю лишь отголоски твоих отрицательных эмоций, и то взвыть хочется. Потому хочу знать причину.
— Ах, ну да. Как я могла забыть? — бурлившие внутри эмоции всё же нашли выход агрессией. — Ты же у нас принц крови, и я должна делать всё, лишь бы не доставлять тебе лишних неудобств.
— Я этого не говорил… — пождал губы Элуриас.
— Ещё дома, на Земле, я хорошо успела изучить такой тип людей, как ты, — продолжала я, игнорируя его слова. — Богатенькие козлы, шалеющие от вседозволенности, ведь родители при помощи своих денег и власти решат любую проблему. А значит, можно всё — творить любую дичь, калечить чужие судьбы, издеваться над окружающими. Всё! Абсолютно всё, без оглядки на нормы морали или совесть. Хотя, откуда совесть у подобных скотов, привыкших, что солнце светит исключительно для них?
— Я не человек, — возразил Элуриас.
— Без разницы, — отрезала я жёстко. — Вы, руалсы, этим ничуть от людей не отличаетесь. Ведь, встретив меня, ты тоже решил, что надо мной можно глумиться, как в голову взбредёт, и ничего за это не будет. И теперь злишься, что твоё «невинное» развлечение вылилось в такие последствия, мешающие наслаждаться привычной жизнью. И плевать, что моя судьба навсегда искалечена, главное — твоё удобство и душевный комфорт.
— Ну, знаешь ли, — оскорбился он. — Если бы не я, сейчас бы на дне рыбы твой труп доедали. И это моё будущее зависит от того, удастся ли тебе тут устроиться.
— Этого вот не надо, — процедила я зло. — Всерьёз поверил в байку, что сочинил твой отец для своих подданных, и мнишь себя благородным спасителем? Так я тебе напомню, что ты не дал мне утонуть не для того, чтобы спасти, а чтобы всласть поиздеваться. Выплеснуть на меня свою ненависть к людям. И всё происходящее с тобой сейчас — расплата за твои же действия. Тогда как я ничем подобного не заслужила! Скажи спасибо своей матери за то, что она уговорила меня дать обещание не пользоваться открывшимися возможностями и не превращать твою жизнь в ад. Хотя, сейчас я думаю — поспешила я что-либо обещать. Очень уж мне хочется, чтобы ты тоже узнал, что такое безысходность и отчаяние, когда ты не в силах что-то изменить!
Высказавшись, вскочила на ноги и направилась прочь. Сама не заметила, как оказалась на песчаном берегу, довольно далеко от места ссоры. Слепой гнев испарился, тоска притихла, и я никак не могла понять — что это вообще было? С чего я вдруг словно взбесилась? Вспыхнула в момент, как спичка. Да, Элуриас передо мной объективно виноват, но ведь былая ненависть давно ушла. Смысл набрасываться на него, сыпать упрёками, обвинениями и оскорблениями? Что на меня нашло?
Нужно уметь отвечать за свои поступки, потому, немного постояв и помедитировав на воду, я отправилась в обратный путь. Нужно найти Элуриаса. Извиниться. Как-никак, нам ещё уйму времени предстоит провести рядом. Да и совесть, порождающая давящее чувство недовольства собой, не даст мне сделать вид, будто ничего не было.
Принц обнаружился рядом с хижинами, где мы спали. В руках у него был кинжал, судя по виду и блеску, настоящий. Он с мрачным лицом делал выпады и удары, похоже, какой-то вид подводных боевых практик, только вот ноги — не хвост, ими он владел плохо. Постоянно путался в них, терял равновесие и падал. И, судя по обилию ссадин, виднеющихся на открытых частях кожи, падений было предостаточно, и некоторые были довольно болезненными и травматичными. Вот он опять неловко оступился, упал, выругался и начал подниматься на ноги, чтобы продолжить.
— Элуриас, хватит! — не выдержала я. — Прекрати себя калечить.
— Я всего лишь тренируюсь, — отозвался он мрачно.
— Ага, я вижу, — кивнула я, а потом перешла к тому, ради чего его искала. — Ты прости меня…
Но он продолжал пытаться заниматься своим махровым мазохизмом, словно меня тут и нет.
— Риас! — повысила я голос.
— Ну что? — спросил он, тяжело дыша.
— Не злись, пожалуйста, — попыталась я состроить умильную рожицу. — Я вспылила, наговорила кучу гадостей. На самом деле, я так не думаю. Прости. Просто… знаешь, я вдруг подумала, что многого в моей жизни никогда не будет. Не будет любви, семьи, детей, ведь сама мысль о мужчинах и сближении с ними вызывает панику и отвращение, и мне стало так себя жаль, вот и развесила сопли, а потом ещё тебе нахамила. Я была не права.
Странно, вместо того, чтобы хоть немного успокоиться, Элуриас стал ещё мрачнее.
— Я не злюсь, — произнёс он. — Точнее, злюсь, но не на тебя, а на себя. Ты всё правильно сказала. Я именно такой — привык, что мне всё можно, и что бы я ни сотворил, мне всё простят и всё уладят. Наверное, «нет» я впервые услышал год назад, когда требовал от отца возмездия жителям суши. Это меня так возмутило и разозлило, что я утратил всякое чувство меры и творил… всякое. Даже с Марисой связался не только ради удовлетворения похоти и выплеска эмоций в наших постельных играх, но и потому что вся моя семья крайне не одобряла эту связь. Мне хотелось их как-то задеть, чтобы перестали делать вид, что всё нормально. Встреча с тобой… Опять твоя правда. Не было у меня желания спасать, только желание сорвать злость и выплеснуть ненависть. И всё происходящее сейчас со мной и тобой — моя вина. Только моя. Потому если я и злюсь, то только на самого себя. Если ты решишь мне отомстить, я жаловаться точно не буду, потому что заслужил.
— Я сказала так на эмоциях и со зла, — покачала я головой, подходя ближе и заглядывая в нечеловеческие глаза. — Не собираюсь я тебе мстить. Изводить себя тоже не нужно. Негативные эмоции разрушают нас изнутри. Давай объявим перемирие и попробуем спасти этот день?
Задумавшись, Элуриас чуть прищурился, после чего широко улыбнулся и дал согласие.
Спасение дня пришлось начать с обработки его ссадин и синяков.
— Бестолочь ты морская, — журила я его беззлобно. — Завтра не встанешь же. Нагрузки мышцам стоит давать постепенно. И точно не стоит заниматься самовредительством.
— Океанская, — поправил Элуриас, стоически терпя обработки.
Затем показала и объяснила ему, как могла, что такое массаж. Пришлось даже продемонстрировать на нём же. Сначала Элуриас шипел и ругался, но спустя время выдал.
— И правда, стало лучше, — расплылся он в довольной улыбке. — Здорово! Спасибо!
— А дальше давай сам, — подмигнула я.