Страница 39 из 191
— Ой, да бросьте, ваше высочество, — усмехнулась я невесело. — Это только в сказках и глупых мечтах Золушка может выйти замуж за принца.
— Кто такая Золушка? — снова нахмурился Регаларс.
Пришлось рассказать ему детскую сказку, известную на Земле каждому ребёнку.
— Милая сказка, но кто-нибудь задумывался над тем, что было с принцем и Золушкой после свадьбы? — подытожила я рассказ.
— Обзавелись детьми, — растерянно произнёс принц. — Да как все жили. Наверное.
— А вот и нет, — не согласилась я.
Сразу видно, судьба наследника давно предрешена, и он даже не задумывался о том, что было бы с ним, женись он на простой девушке.
— Аристократы или особы королевских кровей недаром женятся на себе подобных. Кроме различных выгод, это ещё и схожее воспитание, образование, взгляды, — Регаларс продолжал хмуриться.
— Ну, вот смотрите, какие таланты у Золушки? — принялась рассуждать я. — Быть милой, драить дом и кашеварить? Так милыми и титулованные девушки быть умеют, а для уборки и готовки во дворце есть слуги, как и в каждом доме обеспеченного человека. И какой толк в итоге от Золушки?
— Взаимная любовь? — не сдавался руалс.
— До поры до времени, да, — кивнула я. — Вполне возможно, какое-то время они будут счастливы, но чувства со временем притупляются, а то и вовсе угасают, и что тогда? Принц попросту пожалеет о своём решении жениться на простушке. Потому что для крепкого брака нужны общность взглядов и взаимопонимание. Откуда им взяться у принца, которого готовили править, а крестьянка, что только и знает, с какой стороны за веник держаться? Им станет банально не о чём поговорить! Не говоря о том, что опять же только в сказках общество с восторгом примет безродную нищенку в качестве жены наследника, в реальности это принесёт одни лишь проблемы.
— Слишком мрачный и, увы, трезвый взгляд на жизнь для столь юной девушки, — вздохнул Регаларс. — Неужели ты совсем не веришь в сказки, Мауя?
— Жизнь в детдоме не позволяет розовым очкам прилипнуть к лицу, — отозвалась я невесело. — Быстро учит смотреть на жизнь без прикрас.
— Детдоме? — тихо спросил принц.
— Ага, — кивнула я. — Приюте для детей, оставшихся без родителей, по-вашему.
— Мне жаль, — произнёс он, как мне показалось, вполне искренне.
— А мне нет, — ответила жёстко. — Родителей я всё равно никогда не знала, зато не так наивна, как большинство девушек моего возраста. И, надеюсь, в будущем мне это не раз сослужит хорошую службу.
— Что за собрание? О чём разговор? — неожиданно вплыл в помещение Элуриас.
— Вам скоро на сушу, — отозвался Регаларс. — Вот, собираю данные о Мауе, чтобы ей там сделали документы.
Волна благодарности омыла меня с головой. Он не обязан был, но оставил за мной право решать, рассказывать о нашей странной беседе или нет. По мне, так не стоит. Ни к чему. Элуриас может ещё что не то подумать.
— И мы закончили, — дополнила я ровно. — Могу идти? То есть, плыть?
— Плыви, — кивнул Регаларс.
Улыбнувшись, направилась к двери и наткнулась на чуть прищуренные глаза Элуриаса. Не поверил? С чего вдруг? Впрочем, мне-то что до того, верит он или нет? Главное другое — скоро мы окажемся на суше!
Элуриас
Момент, когда придётся покинуть родной океан и вступить на чуждую и вряд ли дружелюбную сушу, становился всё ближе. Сколько бы я ни ломал голову, как заставить Бескира рассказать мне всю правду, всё упиралось в запрет отца. Тат никогда не был безумцем, значит, ни за что запрет не нарушит и никаких путей обойти его искать не будет.
Остаётся только одно — в очередной раз пойти к отцу. Должен же он понимать, что я никак не смогу отправиться в королевство, где всё случилось, и остаться в стороне. Буду искать правду, могу нарваться на неприятности и завалить основную миссию по устройству Майи в новом мире. Я уже не тот безумец, переполненный болью и ненавистью, каким был после смерти Лемараса, но и равнодушным не смогу остаться, оказавшись рядом с местом, где всё случилось.
Всё это я изложил ему, нанеся вечерний визит в кабинет. Внимательно выслушав, отец посмотрел на меня с такой усталостью, что стало не по себе.
— Эл, не стоит тревожить призраков прошлого, — вздохнул он. — Пойми, Лем погиб. Был жестоко убит, и, поднимая эту муть со дна, ты его не вернёшь.
— Я это знаю, но пойми, я хочу знать всю правду! — взмолился я.
— Отчёты Бескира ты уже наизусть знаешь, — произнёс отец. — Что ты ещё хочешь знать?
— Элементарное, отец! — то, что он по-прежнему не желал говорить, очень нервировало. — Почему на церемонии прощания мы хоронили вещи брата? Где его тело? Должно же было хоть что-то остаться!
— А ты не думал, что тела действительно могло не остаться? — его голос звучал тускло и безжизненно. — Это у нас сама сущность противится огненной магии, а на суше огневиков более чем достаточно. Те маги, что издевались над Лемом, выкачивая из него кровь и жизнь по капле, в итоге просто сожгли останки. Магический огонь способен спалить даже камни без остатка, что говорить о хрупких костях?
Так просто… и так чудовищно. Эти твари отняли у нас не только родного руалса, но и лишили возможности проститься с ним как полагается. Отпустить его душу к богам. Нашла ли она путь в божественные чертоги без ритуала прощания или так и бродит по миру неприкаянная?
— Вы ведь там были, — выдал я то, о чём давно думал. — Спустя совсем немного времени после смерти Лемараса вы с Ларсом почти на неделю куда-то исчезли. Вы выходили на поверхность. Ты уверен, что всё именно так? Уверен, что убийцы наказаны?
Отвернувшись отец парой взмахов хвоста отплыл к окну и вцепился руками в подоконник. Я же боялся лишний раз пошевелиться и терпеливо ждал, когда он заговорит.
— Да, мы Ларсом были на суше. В том самом месте, где всё произошло, — обронил отец тихо.
— Почему ничего мне не сказали? Не взяли меня с собой?! — возмущённый вопль сам вырвался из груди.
— Ты никогда не был на суше, — отозвался он. — На адаптацию нужно время, которого не было. Мы спешили, чтобы лично вынести приговор подонкам и увидеть справедливость в действии.
— Что? — отшатнулся я.
Целый год меня изнутри сжирали боль и жажда мести. Я ещё порой удивлялся и злился, как они могут быть так спокойны, когда случилось такое? Всё оказалось так просто — они утолили свою жажду отмщения.