Страница 37 из 191
Глава 8, Размышления, выводы и столь долгожданная правда
Глава 8, Размышления, выводы и столь долгожданная правда
Элуриас
— Тёплого и мирного океана, тат Бескир, — поприветствовал я его.
— Ваше высочество, — поклонился Бескир в ответ.
— Смотрю, вы вернулись в город, — улыбнулся я без капли веселья.
— Были некие личные проблемы, и его величество милостиво предоставил мне отпуск за хорошую службу, — отзеркалил он мою улыбку.
Ага, ты это крабам рассказывай! Знаю я, почему тебя почти год в Ореаниде не было. Отец не хотел, чтобы я зацикливался на смерти Лемараса и мстил его убийцам. Так был против, что услал одного из своих лучших доверенных руалсов по делам. Именно Бескир заведовал всеми делами поверхности, находил людей, что делали необходимую работу. Также он инструктировал руалсов, которые собирались на сушу за какой-то надобностью.
— Давайте не будем тратить время на обмен пустыми любезностями, — решил я перейти к делу.
— Как скажете, ваше высочество, — согласно кивнул Бескир.
— Рассказывайте всё, что знаете о смерти моего брата, — потребовал я.
— Я уже всё изложил в своём отчёте, — равнодушно пожал он плечами. — Ваш брат стал жертвой сектантов с суши. Они использовали его кровь, чешую и прочие составляющие как ингредиенты для редких и запрещённых зелий. Мы их нашли и казнили. Больше мне добавить нечего.
— Всё это я знаю, мне нужны детали! — раздражение начало закипать в крови.
— Поверьте, ваше высочество, не нужны, — отозвался он со спокойствием, которое злило ещё сильнее. — Даже захоти я их вам поведать, на мне лежит магический запрет, наложенный вашим отцом.
— Тогда зачем ему было вас отсылать, тат Бескир? — наседал я уже из чистого упрямства.
Мне ли не знать, что такое магические запреты и какие могут быть последствия за их нарушения. Пусть эти запреты накладываются условно-добровольно, это не отменяет факта того, что подобный запрет — почти клятва. А клятвы — это крайне серьёзно. Магия не прощает клятвоотступничества.
— Говорю же, у меня были проблемы личного характера, — повторил Бескир.
Его ровный голос и лицо без тени эмоций всё больше выводили из себя. Пора заканчивать разговор. И подготовиться к следующей встрече лучше. Продумать вопросы, на которые он будет вынужден ответить, при этом не нарушая наложенного запрета.
Майя, вроде бы, уже наелась и на еду даже не смотрит. Значит, можно уходить. Мне необходимо побыть наедине с собой и подумать. Да и девушке с суши, наверное, требуется отдых после столь насыщенного дня.
Майя
— Хорошо. Ты делаешь очевидные успехи, — подытожил Элуриас, проверив мои каракули.
Выглядел он при этом… рыбина мороженная. Не понимаю я его. Никак. То на балу он прекрасный принц, кружащий меня в самом потрясающем танце моей жизни, а на прогулке свойский парень, с удовольствием демонстрирующий красоты родного мира, то высокомерный говнюк, посматривающий на меня с раздражающим снисхождением. У него что, биополярочка?
Должна признать, вчера во время прогулки Элуриас умудрился меня поразить. Я уже давно смирилась, что он — самовлюблённая чешуйчатая задница, и, несмотря на всё, что натворил, банального «извини» от него ждать не стоит. А он попросил прощения. Самое поразительное — не для галочки, искренне. Я это ощутила каждым нейроном души. Даже обречённость собственного будущего в мире, населённом такими сволочами, отступила. Хорошая еда, так похожая на привычную, окончательно разогнала хандру. В самом деле, что это я? Оказавшись тут, я всегда знала, что вокруг не друзья и нужно быть настороже. Да и в целом моя жизнь никогда простой не была. А тут вдруг сопли развесила.
Отлучившись ненадолго, Элуриас вернулся крайне задумчивым, сразу свернул прогулку. И на обратном пути снова удивил новым извинением. В этот раз — за грубые и жестокие слова, сказанные недавно.
— Неприятно было, но я понимаю, почему ты всё это сказал, — произнесла я тогда. — С моей стороны в самом деле было глупо соваться. Только вот иначе я тоже не могла. Слишком хорошо знаю, каково это — быть одной против толпы.
И ни словом не солгала. В детдоме всякое случалось. В том числе и подобные мерзости.
На этом разговор увял. Снова увидела принца только сегодня, когда он явился на занятия, снова корча из себя холодного придурка с замашками профессора. Хотя, стоит признать, учит он не так плохо. От занятий был прок, и много. Все эти наборы странных символов обрели смысл, как и сочетания незнакомых звуков-слов. Главная странность в том, что когда я просто общалась с кем-либо, слова мне казались родными, словно мы говорили по-русски, а во время обучения слышала и произносила их так, как они есть. Магия, иного объяснения у меня нет. Каким-то образом браслет у меня на руке не мешал обучению, пусть и призван позволить мне говорить на языке местных, словно на родном.
Мне хотелось быстрее закончить с обучением, чтобы выбраться на сушу и наконец заняться поиском своего места в новом мире. И одновременно я этого страшилась. Где тут логика, сама не знаю.
— Зачем ты это делаешь? — вернулась я к «отмороженности» Элуриаса.
— Делаю что? — поднял он точёную бровь. — Учу тебя?
— Строишь из себя снисходительную сволочь, у которой нет эмоций, — уточнила я. — Я уже поняла, не такой уж ты равнодушный засранец, каким хочешь казаться.
— Даже не знаю, как реагировать. Ты мне вдруг комплимент сделала или оскорбила? — попытался он сменить тему разговора.
— Ответь на вопрос, — стояла я на своём.
— Всё просто Май-я, — отозвался он, как всегда странно произнеся моё имя. — Скоро нам предстоит провести вместе уйму времени, и мы должны найти подобие общего языка. Но излишне сближаться нам не стоит. Мы не друзья, и никогда ими не будем. Это ни к чему. Как только устроим тебя, ты будешь жить своей жизнью, я вернусь к своей. Вот и всё.
Показалось, что мне отвесили смачную, унизительную оплеуху. Он прав… Да во всё прав! Но почему же слышать это столь неприятно? А главное, почему именно он — избалованный принц — дошёл до столь простой истины первым? Ведь именно я привыкла жить всегда настороже, у меня есть причины злиться и даже ненавидеть его, но я… не думала ни о чём таком. Не размышляла на перспективу. Теряю хватку или мозги поплыли от избытка солёной воды вокруг?
В любом случае, нужно принять его слова как непреложную истину в силу его полной правоты. Потому я молча кивнула ему. После Элуриас, собрав свои таблички для моего обучения, выплыл из комнаты.