Страница 24 из 191
Не во дворец. Мне необходимо было остыть. Успокоиться. А плавание по саду среди такой красоты – неплохой вариант привести в порядок мысли и чувства. Тем более, мне предстоит ещё один крайне сложный разговор. Понятия не имею, как к этому отнесётся Майя, но мне всё задуманное родителями совсем не нравится.
Сухопутная сидела в комнате и выглядела сосредоточенно-умиротворённой. В руках у неё была поштовая табличка, она поглядывала на неё и что-то тихо повторяла себе под нос. Во время наших уроков я уже понял, что она делает записи на своём языке. Как-то из любопытства даже заглянул в них и ничего не понял. Перетекающие в друг друга символы были совершенно незнакомы и выглядели странно. Впрочем, пусть царапает что угодно, если ей так проще.
Стоило ей меня заметить, как вся расслабленность слетела с неё в миг. Смотрела настороженно, как на опасную тварь из глубин, которая бросится, стоит только отвернуться. Невольно всколыхнулось раздражение. С моим братом она была весьма мила, а мне доставался один негатив.
— Тебе не стоит выходить из комнаты и плавать по дворцу, как у себя дома, — произнёс холодно.
— Правда? — вскинула Майя брови. — Я пленница или заключённая? Правда, мне забыли об этом сообщить. Более того, тат Повасин уверял, что я здесь дражайшая гостья, которую в силу обстоятельств просят задержаться. Да и плавала я не одна, а с твоим братом.
— А должна была сидеть тут и ждать! — злился я, хоть это и было глупо.
— Кому должна? — отозвалась эта зараза насмешливо. — Тебе, что ли?
Слов отчаянно не хватало, да и свербело понимание — ссора сейчас совершенно неуместно. Разговор и так предстоит непростой. Когда дело касается этой девки, вообще всё сразу становится сложным и неправильным. Как же это злит!
Но я должен взять себя в руки. Как бы ни был я возмущён решением отца, он доверил мне важное задание. У меня нет права снова его подвести. И так уже натворил, что мутную воду ещё долго чистить придётся…
— Тебе стоит находиться в комнате из соображений безопасности, — нашёлся я, загоняя раздражение вглубь. — Руалсы редко пересекаются с сухопутными, многие вообще никогда их не видели, как не было подобных тебе и в нашем дворце. Потому неизвестно, как отреагируют живущие тут, если ты будешь везде свободно разгуливать.
— Ага, — кивнула она. — Безопасность, да. У вас во дворце столько неуравновешенных отморозков?
Терпения, Боги! Гадина ядовитая! На любое слово – десять в ответ! И кто такие отморозки? Злобные сухопутные, живущие в холодных краях?
— Для нас тут опасности нет, — ответил ровно, сжимая кулаки во имя успокоения нервов. — Думаю, вы, сухопутные, даже из других миров, на вторжение в ваш дом чужеродного элемента тоже реагируете напряжением или агрессией. Потому я опасаюсь реакции неподготовленных руалсов.
Кривая усмешка и неверящий взгляд были мне ответом.
— Скоро всё станет проще, — поспешил я перейти к сути. — Думаю, и с занятиями нам стоит повременить. Через три дня у Регаларса день рождения, по случаю которого во дворце будет приём. Отец хочет на нём представить тебя высшим руалсам Ореаниды.
— И зачем это? — скрестила Майя руки на груди.
— По городу уже ползут о тебе слухи, — сознался я, — и отец решил взять всё в свои руки.
Дальше пришлось рассказать про слухи, которые он запустил как альтернативу тем, что начали распространяться по городу стихийно. Приём, на котором сухопутную должны были представить народу, должен был стать финальной точкой в пресечении грязных сплетен. Проблема была в Майе. Благодарна она мне точно не была, как скрыть это от толпы? Отец придумывает «гениальные» планы, а мне воплощай их эв жизнь!
«Но ему ничего бы не пришлось выдумывать, если бы не ты» — снова этот гадкий голосок внутри.
— Стой, — оскалилась она хищно. — По городу поползли слухи не лучшего содержания, и твой отец решил их перебить своими, в которых тебя выставляют героем, поплатившимся за доброту. Спасителем гибнущей иномирянки, получившим за свою помощь проклятие. Этакой жертвой божественного произвола. И на приёме мне отведена роль благодарной дурочки, радующейся спасению и готовой на всё, чтобы тебе помочь скорее вернуться к привычной жизни. Так?
Дразг! Почему эта пакость чужеродная столь проницательна, когда не надо?
— Ну… да, — развёл я руками. — Всё примерно так.
— И зачем мне это? — поинтересовалась она. — Мне какой с этого прок?
Интересный вопрос, ответа на который у меня не было. Если поразмыслить, это нужно мне, моей семье, но никак не Майе.
— Сможешь спокойно передвигаться по дворцу, — нашёлся я.
— Не пойдёт, — отрезала она.
— Чего ты хочешь? — прищурился я, злясь из-за столь наглого торга. — Назови свою цену.
— Моя цена – правда, — заявила она самоуверенно.
— Что ты хочешь знать? — злость росла, переходя в тихую ярость.
Как смеет эта тварь торговаться и ставить какие-то условия? И кому? Мне — принцу крови!
— Условия проклятия, нас связавшего. Правду, а не подправленную для меня версию. И, чтобы не возникло соблазна солгать, прежде чем говорить, ты принесёшь клятву Инлатер.
— Откуда ты… — задохнулся я. — С чего ты вообще взяла, что мы лжём о проклятии?
— Словечко тут, вопросик там, и можно многое узнать, — выдала она с издевательской улыбочкой. — И не стоит считать меня глупее, чем есть на самом деле. Нутром чую, с этим вашим проклятием всё совсем иначе, чем вы говорите.
Кому нужно вырвать язык и ободрать чешую с хвоста? Очевидно, из допущенных к сухопутной кто-то слишком много болтает и мало думает!
Это ладно, как с требованием её быть? Стоит Майе узнать, что проклятие связывает по рукам и хвосту только меня, у неё появится куча возможностей поквитаться за всё. И, судя по её мерзкой натуре, своего она не упустит.
— Вообще-то, я и правда спас тебе жизнь, — произнёс, продолжая лихорадочно думать, как быть.
— Да неужели? — серые глаза пришлой стали злыми, а взгляд острым, как клинок. — За так называемое «спасение» ты выставил неподъёмный счёт, который решил сразу взыскать. Издевался, мучил, травил, а потом вовсе бросил на растерзание другим подобным тебе тварям. А может, ты их и позвал?
— С ума сошла? — возмутился я. — Я – отречённых?!