Страница 169 из 191
Пусть в душе и кипела ненависть к руалсам, но Анорасу всегда было интересно, как это с женщиной, у которой хвост между ног? Как там вообще всё устроено? Ведь эти твари — живородящие, как и люди, имеют два пола, а значит, и детей зачинают вполне известным способом. И у него был шанс это узнать! Служаночка не была дивной красоткой, зато оказалась на всё согласна, а он… его мужской инструмент, несмотря на всё желание мозга и кипящую от возбуждения кровь, оказался безучастен.
Плавая по дворцу и вокруг него, выполняя мерзкие поручения, Анорас испытывал искреннее отвращение к напыщенным руалсам, которые смотрели на него, как на грязь или ярморочного уродца. Он даже ответить им не мог, как того требовала душа! Король запретил. Они его неимоверно злили, и хотелось бы сказать, что люди, в отличие от руалсов, так не поступают, но это была откровенная ложь. Поступают, и ещё как! Порой и похуже бывает. Да он сам сколько раз унижал слуг только потому, что те попались на глаза, когда у него было плохое настроение!
Данное откровение Анорасу не понравилось. Совсем. Он знал, что не подарок, но сволочью себя никогда не считал. Даже тот случай с девицей или с этой Майей… В первом он не думал, что всё сложится настолько паршиво. А с Майи вовсе бы не убыло.
Да кого он обманывает? Это было мерзко, с какой стороны не посмотри. И со своими развлечениями он определённо доигрался. Положение, в которое он угодил, — лишь расплата за его грехи. Можно сколько угодно ненавидеть руалсов, отца, весь мир, только истина в том, что он сам во всём виноват. И сейчас, смотря на мир с другой стороны жизни, Анорасу совсем не нравилось, что он видел. Не нравились истины, открывающиеся ему. Не нравился он сам в прошлом…
Вылазки на поверхность с Элуриасом и Майей стали для него глотком свежего воздуха. И самое забавное и грустное — принц этот был каким-то неправильным. Окажись сам Анорас на месте Элуриаса, пользовался бы полученной властью на всю катушку. Не стал бы щадить обидчика. Но морской принц был другим. Слишком… человечным? Куда человечнее самого Анораса, притом, что человеком не являлся. Майя вовсе оказалась слишком незлобливой.
И вообще, девушка была удивительной. Когда он с ней крутил свой фиктивный роман, она Анораса раздражала. Казалась такой невероятно глупой, откровенно недалёкой восторженной идиоткой. Но наблюдая за её общением с принцем, Анорас осознавал: единственным идиотом был он сам.
Он умел очаровывать девушек. Природа не поскупилась на внешние данные, и он годами оттачивал мастерство обольщения. С Майей, которая жаждала романтики, красивых слов и ухаживаний, семена упали на благодатную почву. Тот же Элуриас, являясь принцем по факту рождения, подобным образом себя никогда не вёл. Он вообще был каким-то излишне простым. Но с ним и Майя была другой. Такой живой, такой интересной. Она и Элуриас постоянно обсуждали что-то между собой, и Анорас не раз ловил себя на мысли, что ему безумно интересны их беседы. Особенно когда Майя рассказывала что-то о своём мире. И страшно жаль, что его присоединиться не приглашают.
А когда узнал, что с её подачи в Ореаниде открылось очень доходное предприятие, а сама Майя просто уникальнейший маг, Анорас окончательно осознал, какой он кретин. Он нашёл крупный прозрачный камень, посчитал стекляшкой и выбросил его, а оказалось, что это был алмаз.
Он даже попробовал как-то поговорить об этом с Майей. Слова подбирал осторожно, боялся, что может разозлиться, вспоминая эту некрасивую историю. Она его в очередной раз смогла удивить.
— Даже хорошо, что всё вышло так. У нас бы всё равно ничего не вышло. Ты был таким очаровательным галантным кавалером, в которого я влюбилась с первого взгляда. Сильно, пылко. Но давай начистоту, тот кавалер — лишь маска, не ты. Да и моя влюблённость быстро бы перегорела. Так бывает, мгновенно вспыхивает, ярко горит и так же быстро гаснет. Эти недоотношения с первой минуты были обречены.
С ответом Анорас так и не нашёлся. Получается, у него изначально не было шансов? Даже будь он действительно весь из себя галантный кавалер, Майя всё равно быстро бы к нему остыла, и он бы никогда не узнал её настоящую. Настоящая Майя ему очень нравилась, жаль, он совершенно не нравился ей.
А ещё было забавно и тоскливо наблюдать, как подводный принц смотрит на неё влюблёнными глазами. И пусть между ними очевидно ничего нет, но к Элуриасу Майя очень даже расположена. У него как раз есть все шансы однажды назвать её своей…
Вот и сейчас, они общались о чём-то, расслышать толком не получалось, но при том у обоих горели глаза. Они были счастливы в моменте. Анорасу оставалось только завистливо и тоскливо вздыхать.
Перед тем, как они разошлись по комнатам, Майя неожиданно дала совет ночевать парням в одной комнате. Безопасности брачной ради. Анорас с Элуриасом обменялись одинаково сомневающимися взглядами, но в итоге признали совет рациональным. Кто знает, на что готовы пойти местные женщины ради шанса замуж выйти?
Потому обосновались в комнате Элуриаса. Сам принц, естественно, остался на кровати, Анорасу достался диван. Перед сном Элуриас что-то упорно писал, зачеркивал и пробовал снова, иногда тихо ругаясь себе под нос.
— Ты чем там занят? — не сдержал Анорас любопытства.
— Учу родной язык Майя, — принц, к его удивлению, ответил, когда мог спокойно проигнорировать.
— Зачем? — изумился Анорас. — С кем говорить на нём собрался?
— Хочу, — отозвался Элуриас коротко, не желая ничего больше пояснять.
— Тебе повезло, — вырвалось у Анораса признание.
— В чём? — всё так же лаконично, не отрываясь от своего занятия.
— С Майей, — решил он быть окончательно честным. — Она тебя уважает. Доверяет тебе. Любит.
— Тебе какое дело до отношения Майи к кому-либо? — наконец отложил в сторону бумаги Элуриас. — Помнится, ты её и за человека не считал. Поспорил на неё, и ради победы был готов пойти даже на насилие.
Элуриас говорил, а Анорас чувствовал, как горят щёки, уши, и, кажется, даже шея налилась багрянцем стыда.
— Дураком был, — выдавил он через силу.
— Да неужели, — нехорошо прищурился принц. — Приказываю — говори правду. Мне не интересно слушать неприкрытое враньё. С чего вдруг тебе стали интересны чувства и эмоции Майи?
Элуриас, очевидно, счёл его откровения ложью и разозлился. Захотел узнать всё как есть. Только вот просчитался. Анорас с первого слова говорил правду.