Страница 16 из 191
Время имеет скверную особенность тянуться, если чего-то очень ждёшь, и нестись косяком взбесившихся рыб, когда мечтаешь, чтобы какой-то момент наступил как можно позже. Вот и сейчас пришла пора встречи с сухопутной.
Сказать, что я этого не хотел, значит не сказать ничего. Да я бы с радостью не видел её до конца своих дней, но по злой воле Богов оказался связан с ней нерушимыми узами проклятия. Хуже того, отец с татом Рерансором долго о чём-то говорили, после чего оглушили поручением — я должен научить пришлую нашему языку! У артефакта, видите ли, заряд конечен, подзаряжать сама она его не сможет, ибо бездарна, как булыжник, а значит, к моменту, когда он перестанет действовать, она должна знать язык. Кроме того, артефакт снимает лишь проблему общения словами, но не даёт возможности читать и писать. Этому я тоже обязан учить девку. Я же обязан сделать всё, чтобы она нашла на Саморите своё место и ей тут было хорошо.
Никогда не представлял себя в роли учителя. Я и учить кого-то?! В моей голове это не укладывалось. Оставалось лишь вспоминать собственных учителей и стараться им подражать. Может, из этого что-то и получится…
— Пора, ваше высочество, — мягко произнёс тат Повасин.
Именно его отправили сопровождать меня к сухопутной для первой встречи. Вроде как, у них получилось найти подобие общего языка, и целителю, в отличие от отца, потом не хотелось нырнуть во впадину. Плюс отец опасался, что его присутствие может доставить девке лишнее волнение. Они так пеклись о её состоянии и эмоциях, хоть бы кто спросил, каково мне!
— Сын, будь благоразумен, — напутствовал отец, — держи эмоции в узде. Ты принц крови, так будь достоин своего титула и происхождения.
Так себе ободрение, учитывая, что я и так чувствую себя взвинченным. И мне… страшно. Этот страх заставляет ощущать собственную ущербность. Прав Регаларс — мне пора научиться нести ответственность за свои поступки.
Жаль, братец в меня, очевидно, не верит. Застыл с каменной физиономией, но в глазах так и светится ожидание очередного моего провала. А вот краба-падальщика ему на хвост! Снисходительный взгляд Регаларса мотивировал лучше всяких слов. Заставил расправить плечи и вздёрнуть подбородок.
— Я готов, — произнёс твёрдо. — Поплыли.
Оказывается, сухопутную поселили в нашем крыле дворца! Это… Она не имеет права здесь находиться! Она не член нашей семьи! Даже не хороший друг! Пришлая, чужая, сухопутная. Ей здесь не место.
Возмущение распирало грудь, но пришлось затолкать его как можно глубже. Довольно. Хватит. Нельзя идти на поводу у глупых эмоций, они уже сыграли со мной злую шутку. Так что всё, больше никаких импульсивных поступков и высказываний.
Когда мы вплыли в комнату, девица что-то царапала на поштовой дощечке. Кто-то озаботился развлечением девицы. Выглядела она… как варёный омар. Краснота её кожи выглядела ужасающе. Ещё чётко проступали тёмные отметины от моих пальцев и ссадины. Не хочу даже представлять, какие она должна испытывать ощущения. Если мне так погано, то каково ей?
Тат Повасин заговорил. Мягко, ласково, и сухопутная ему даже слегка улыбнулась. Затем она заметила меня. Глаза мгновенно округлились. В них вспыхнули ужас, смешанный с ненавистью. Выпалив непонятную фразу, она быстро обвела комнату взглядом и резко метнулась к небольшой каменной статуэтке у окна. Тат Повасин оказался быстрее и перехватил девицу у самой цели. Она дико заголосила и начала отбиваться всеми конечностями.
— Успокойтесь! — говорил ей он, потом глянул на меня. — Ваше высочество, помочь не желаете?
— Я? — переспросил ошарашено.
Приближаться к этой дикой акуле, впавшей в истеричную ярость? Да не больно хочется, говоря откровенно.
— Вы! — подтвердил целитель, сдерживая сухопутную. — Артефакт в кармане туники. Наденьте уже его на неё!
Подплыв, нащупал кулон на цепочке. Коротко глянув, тат Повасин кивнул, подтверждая — это он. Простейшее действие оказалось не таким лёгким на деле. Девка рвалась отчаянно, выкрикивая непонятные слова, явно не комплименты. Улучив момент, я метнулся ей за спину и ловким движением накинул цепочку на шею. В следующий миг предплечье вспыхнуло болью. Дёрнув рукой, отплыл на пару взмахов хвоста и оторопело уставился на слегка кровоточащие следы зубов.
— Она укусила меня! — выдохнул в полном шоке. — Эта девка бешенная!
— Только приблизься, глотку перегрызу, тварь! — услышал в ответ.
— Тише, успокойтесь, — продолжал уговаривать целитель. — Вам ничего не угрожает. Никакой опасности нет.
—Да уберите вы руки! — прошипела пришлая. — Я спокойна! Мне казалось, хоть вы в этой огромной луже адекватны, но вы все одним миром мазаны!
— Простите, но вы не оставили нам выбора, — отозвался тат Повасин ровным голосом. — Ваша реакция на его высочество оказалась излишне бурной, а нам было необходимо надеть на вас артефакт, чтобы иметь возможность поговорить. Вы не обратили внимания, что внезапно стали нас понимать?
— Ой, — выдала сухопутная растерянно, — точно.
А мне никак не удавалось осознать произошедшую со мной дикость. Дикость и нелепость разом.
— Она меня укусила, — повторил я тупо.
— Как жаль, что я не вампир и ничем не болею, — ядовито отозвалась сухопутная. — Куснула разок, и одной мерзостью на свете меньше.
— Вы наша гостья, но это не даёт вам права оскорблять его высочество, — нахмурился тат Повасин.
— Гостья? — произнесла сухопутная. — Значит, в любой момент я могу уйти?
— Не совсем, — замялся целитель. — Некоторые обстоятельства вынуждают нас просить вас задержаться.
— Тогда я не гостья, а пленница, — улыбнулась она зло. — Называйте вещи своими именами.
— Вы слишком драматизируете, — постарался тат Повасин сгладить ситуацию. — Кстати, об именах, я верно понял, вас зовут Мауя?
— Майя, — закатила сухопутная глаза, а потом махнула рукой. — Зовите, как хотите.
— Май-я, — зачем-то проговорил я.
Сухопутная бросила на меня острый и недружелюбный взгляд, но комментировать никак не стала.
— А я Повасин из рода Дэверас, — представился целитель.
— Стойте, — нахмурилась девица. — Вы представлялись Тат Повасин, теперь Повасин из рода Дэверас. Я запуталась, что тут имя, а что фамилия.
— Повасин — имя, Дэверас — имя рода, к которому принадлежу, а тат — уважительное обращение к представителю аристократии, принятое среди руалсов.
— Руалсов? — повторила она как-то растеряно.
— Наша раса, — терпеливо пояснил тат Повасин.