Страница 147 из 191
Глава 32, Отмеченная
Глава 32, Отмеченная
Элуриас
— Ваше высочество, вы меня слышите? — голос раздавался будто издалека.
Уже это было странно. Я помню, как отчаянно пытался не терять сознание, побыть с Майей подольше, но, очевидно, проиграл. Получается, загробный мир всё же есть? Иначе кто меня зовёт? Правда, не думал, что после смерти может быть так плохо…
Поднапрягся и смог разлепить глаза, чтобы увидеть над собой тата Повасина.
— А вы что, тоже умерли? — спросил я первое, что в голову пришло.
— Никто не умер, — нахмурился он. — Вы оказались на самой грани, ваше высочество, но нам удалось не дать вам уйти. Сейчас от вас требуется соблюдать мои рекомендации и выздоравливать.
— Подождите, — мотнул я головой, на что она отозвалась гудящей болью, — а как я вообще здесь оказался? Где Майя и Мяусий?
— Мы нашли вас у острова, где вы учились ходить, — голос тата Повасина звучал размеренно. — Вы все были едва живы. Вам нам удалось помочь, ваш магический спутник отсыпается, а вот девушка…
— Что с Майей? — потребовал ответа я.
Мне совсем не понравилось, как он произнёс последние слова. Неужели… Нет! Нет-нет, она не могла умереть!
— Состояние тяжелое, — отвёл он взгляд. — Мы делаем всё, что в наших силах.
— Как? — я искренне не понимал. — Когда я видел её последний раз, она была вполне нормальна.
— Ваша пришлая получила метку Богов, — вздохнул он. — Сначала, когда только увидел, я даже разозлился. Решил, что вы с ума сошли и занимаетесь святотатством. Но этот символ… От него так и фонит силой. Подозреваю, именно так вы попали к острову: она перенесла вас туда. Только вот это сказалось на ней не лучшим образом. Магические каналы чудом не перегорели. На лицо сильное истощение и переохлаждение. У вас обоих. У вас ещё и следы критического пересыхания кожи. А на вашей пришлой сильнейшее магическое перенапряжение в совокупности со сказанным ранее отразилось не лучшим образом. Воспаление лёгких, лихорадка. Она качается на тонком волоске. Но вы ведь понимаете, мы делаем всё возможное, чтобы её спасти.
Это я понимал прекрасно! Как и то, что если даже сильнейший целитель Ореаниды не может поручиться за её жизнь, то всё очень плохо. Понятное дело, он и его ученики будут бороться за жизнь Майи до последнего, потому что мы с ней связаны.
— Я могу её увидеть? — спросил я с надеждой.
— Ваше высочество, вы сами едва выжили, и из-за связи с пришлой ваше состояние нам едва удалось стабилизировать, — тат Повасин говорил с ощутимой укоризной, — а вы хотите напрягаться, когда нужно отдыхать.
— Мне нужно её видеть! — стоял я на своём.
— Вы ничем ей не поможете, — голос целителя звучал сочувственно.
— Знаю, — отозвался я, — как и вы мне, если она умрёт. Но я хочу её видеть, мне это нужно, поймите.
— Ладно, — дал согласие тат Повасин. — Обопритесь на меня, ваше высочество, провожу вас к вашей пришлой.
Плыть оказалось всего ничего. Буквально пара разделительных перегородок — и вот она, Майя. Такая бледная, что вообще не верится, что живая.
— Если она выживет, станет одним из сильнейших магов мира. Войдёт в историю, — сказал целитель, прежде чем оставить нас одних.
Смотрел на Майю и мысли в голове путались. Всякой я её видел: от очень больной и злой до радостно-воодушевлённой, но никогда на моей памяти она ещё не была столь хрупкой и беспомощной. Даже в ту проклятую первую встречу свозь боль и отчаяние отчётливо проглядывали злость и упрямство. А сейчас… Она была такой пугающе бледной, чуть ли не до прозрачности, что в моменте я испытал самый настоящий ужас, что она уже умерла.
Вот я её увидел, а дальше что? Как помочь? Что сказать, когда все слова кажутся такими пустыми, глупыми и неуместными?
— Майя… — произнёс я, коснувшись её руки, и тут же перехватило дыхание и закололо в жабрах, такой она была пугающе горячей. — Ты не сдавайся.
Как же всё… Неправильно! Несправедливо! Она спасла нас и за это платит жуткую цену. И ничего бы этого не было, не преследуй нас неизвестная тварь, которой явно хочется насолить нашей семье. А Майя лишь такая удобная мишень…
— Возвращайся, пожалуйста, — говорил я севшим голосом, — ко мне. Я уже говорил тебе, как сильно люблю тебя, но обещаю, я не стану тебя преследовать, не буду навязываться. Я сам всё испортил ещё давным-давно, поэтому ничего от тебя не жду, ни на что не надеюсь. Но ты же сильная, ты обязана выздороветь. Возвращайся к жизни, солнцу.
— Как трогательно и сентиментально, — раздавшийся неожиданно голос заставил дёрнуться. — Эл, серьёзно? Сухопутная тварь?!
Резко обернувшись, увидел недалеко от входа Асмотриану. Вся кровь мгновенно бросилась в лицо. Не от стыда — от злости. Почему эта гадина всегда так вовремя всплывает?! Как она посмела назвать тварью Майю?
— Я думала, ты разборчивее, — скривила она свои пухлые губы.
— Тебя это не касается, — произнёс жёстко.
— Ошибаешься, — прищурилась Асмориана. — Я ношу твоего ребёнка и не хочу, чтобы отец моего ребёнка и будущий муж позорился настолько сомнительной связью.
— За языком следи — это раз, — процедил я. — Два — ещё не доказано, что ребёнок мой. И три — это дом здоровья, мне и так не больно хорошо, не нужно делать ещё хуже.
— Эл, перестань, — захлопала она ресницами. Наткнувшись на отпор, решила сменить тактику. — Я уверена, что под сердцем у меня твой сын или дочь. Если ты перестанешь чуть что выпускать шипы, мы с тобой сможем быть очень счастливы.
Ах, вот оно что. Асмориана уже мысленно замуж за меня вышла и корону младшей принцессы примеряет.
— Не сможем, — усмехнулся я и подплыл ближе. — Когда-то я любил тебя. Любил так, что раз за разом позволял макать себя лицом в гнилой ил. Верил, что ты одумаешься, мы создадим семью и будем счастливы. Это было ошибкой. Того юного глупца больше нет. Сейчас ты мне напоминаешь ядовитого спрута — опутываешь руки и хвост, душишь и надеешься, что после того, как впрыснешь яд, жертва, то есть я, станет послушна.
— О чём ты… — залепетала она.