Страница 125 из 191
Это что-то из категории: мгновенно вспыхнуло, ярко горело и быстро погасло? Получается, так, раз сейчас я даже тоски по несбывшемуся не ощущаю. Только недоумение и стыд. И слава богу, ну или богам. Не хватало ещё годами страдать по тому, кто и внимания-то не стоит. Буду воспринимать это опытом. Гадким, но полезным. Надеюсь, в следующий раз буду умнее.
Жизнь стала почти прежней, что радовало. Разве что у меня теперь есть магия! И, как сказал Риас, жить я буду дольше. Плюс носителей дара, независимо от титула или его отсутствия, ценят больше. Пусть дар мой мал, но я не собираюсь останавливаться. Я сделаю всё, чтобы его раскачать, а для этого нужно регулярно опустошать резерв. Магия как мышцы, требует тренировки. Когда-нибудь я стану если не крутым, то достойным магом.
Правда, сейчас занятия вызывали лишь уныние. Медитация никогда не казалась мне интересной. Ещё до того, как попробовала её лично, уже считала это лютой скукой. Не ошиблась. Увы, сколько бы я ни ныла, Риас отказывался показывать что-то ещё, пока я не освою магическое зрение. По его заверениям, это базовый навык любого мага и без него чего-то серьёзного никогда не достичь. Тем более, что это для перемещения предметов на небольшое расстояние в пределах видимости достаточно силы и воображения, а что-то сложнее уже требует применения магических формул, это невозможно без магического зрения.
Эх! А я уже было обрадовалась, что всё так легко и просто. Нет в жизни совершенства, с этим придётся смириться.
Похоже, сегодня на поверхности очень солнечный день, потому как в дворцовом саду было непривычно светло и сновало множество ярких рыбок. Плавая у самого дна, любовалась на диковинные подводные водоросли, цветы и кораллы. На их необычные сочетания. Красиво!
Последнее, чего я ожидала, так это столкнуться с Анорасом. Одетый в ливрею дворцовой прислуги, переделанную специально под человеческое тело, он медленно плавал у дна, собирая незначительный мусор: опавшие листья, обрывки водорослей, мелкие камешки. Странно, но с самого момента возвращения сюда я о нём если и вспоминала, то совсем не думала, что он тоже где-то во дворце. Я словно задвинула этот факт на задворки сознания, не считая его чем-то важным. И вот он здесь, прямо передо мной. Подумала уплыть, пока не заметил, да было поздно.
— Анорас, — сама не поняла, констатировала я факт его присутствия или поздоровалась так.
Ответом мне было молчание. И густая злость в синих глазах, которые недавно мне казались такими прекрасными. Бросив мешок, в который собирал мусор, он рванул ко мне.
— Только тронь меня! — произнесла я, хотела уверенно, а вышло испуганно.
Но он сам замирает, не доплыв до меня метра полтора, будто натыкаясь на стену. Руки взлетают к шее, ощупывая ошейник. В глазах мелькает острое отчаяние. Мне становится его жаль. Совсем ненадолго. Всё же со стороны герцога наказание вышло крайне жестоким. Но жалость быстро исчезает, стоит вспомнить, какую участь он уготовил мне.
Он несколько раз открывает рот, словно порывается что-то сказать, но потом в бессилии сжимает зубы. Что с ним такое?
— Тата Майя, — спускается откуда-то сверху принц Регаларс, — не ожидал увидеть вас здесь в такое время.
— Скучно сидеть в комнате, ваше высочество, — улыбнулась я приветливо.
— Ларс. Или Регаларс, — сказал он нарочито обиженным тоном. — Я же просил.
— Простите, Регаларс, — склонила я голову.
— Это, значит, новый человек с суши, которого притащили вы с Элом? — обратил принц внимание на Анораса.
— Да, — кивнула я. — Анорас, сын герцога Маженского, маркиз Маженский.
— Маркиз? Нет, тата Майя, здесь он слуга, не более того, — произнёс Регаларс пренебрежительно. — А вообще, я наслышан об этой истории.
Подплыв к Анорасу, он начинает кружить вокруг него, как хищник вокруг жертвы, явно нервируя этим «жертву».
— Тата Майя, у вас что, совсем нет вкуса? — протянул принц. — Как вы могли увлечься этим? Щуплый, белобрысый, на бабу похож.
На фоне весьма массивного Регаларса Анорас и правда выглядел каким-то нелепо маленьким.
— Прекратите, — попросила я.
Слушать о собственной ошибке было неприятно.
— Ладно, — согласился он. — А он сам что молчит? Немой, что ли?
— Молчит, потому что стоит ему открыть рот, оттуда выплёскивается такое, что я решил поберечь слух окружающих и запретил ему говорить, — услышала я сзади голос Риаса.
— Это чем же он так тебя достал, братишка? — усмехнулся Регаларс.
— Ларс, — вздохнул Риас и присоединился к брату, теперь они кружили вокруг Анораса вдвоём, пугая его ещё больше, — понимаешь ли, мне пришлось запретить данной человеческой особи близость с женщинами до конца срока ношения украшения.
— Ты его магически кастрировал, что ли? — захохотал Регаларс.
— Можно сказать и так, — согласился Риас. — На время. Только вот воздержание данному субъекту — худшее наказание, и недавно он так страстно просил снять запрет. Взывал к мужской солидарности. А получив отказ, начал извергать помои в пространство.
— Мужская солидарность, говоришь? — скривился Регаларс и, подплыв к Анорасу вплотную, выдал: — Чтобы взывать к подобному, стоит быть мужчиной. А мужчины не спорят с дружками на девушек и тем более не готовы принуждать их силой, чтобы добиться своего. Так о какой мужской солидарности речь?
Лишенный возможности ответить, Анорас только сверлил принца злыми затравленными глазами. Да и что тут можно ответить, если Регаларс полностью прав? Получись у него всё, как он задумал, я бы ещё долго не оправилась от удара.
— Вот и я не понял, к чему он там взывает, — развёл Риас руками.
— Рад, что ты повзрослел, Эл, — хлопнул Регаларс его по плечу. — В тебе, наконец, появились мужские черты, а не сплошной максимализм, как было раньше.
Максимализм у Риаса? Хотя… Это в нём есть и сейчас. Но он начинает замечать, что жизнь полна полутонов, а не делится чётко на чёрное и белое. Мышление становится всё более гибким, а сам Риас уже не раз удивлял меня поступками и готовностью отвечать за ошибки. Не знаю, каким он был раньше, но сейчас он уже мужчина, пусть и очень молодой.
Вдоволь насмеявшись над перлами, что Риас выдавал в написании фраз на моём родном языке, мы разобрали ошибки и наслаждались отдыхом с чувством выполненного долга. Причём делали это, самым бесстыдным образом растянувшись на моей кровати. Впрочем, она столь велика, что четверо разместятся, ничуть не смущаясь излишней близостью.