Страница 124 из 191
Глава 27, Мужская солидарность и руалсочий хвост
Глава 27, Мужская солидарность и руалсочий хвост
Элуриас
Мне нравилось заниматься с Майей магией. Она на каждый, даже самый маленький успех реагировала с восторгом ребёнка. Её радость была столь искренней и заразительной, что мне начинало казаться, словно я сам освоил нечто новое и такое поразительно-волнующее! А ведь когда-то так и было. Каждый магический успех был поводом для гордости. Куда всё это ушло? Когда я стал воспринимать магию, как нечто обыденное и скучное?
Не знаю. Но с Майей я будто снова возвращаюсь с беззаботное детство, когда вода казалась теплее, а кораллы ярче.
Радовало так же, что Майя, увлекшись магией, перестала страдать. Наконец приняла ситуацию и отпустила её. Хочется верить, выводы из неё она тоже сделала и больше не позволит всяким подонкам себя обманывать.
Ну и финальным поводом для хорошего настроения было отсутствие Асморианы. Похоже, она решила задержаться на суше. Было бы вообще идеально, если бы она нашла себе какого-нибудь лоха, уселась ему на шею и забыла обо мне.
Собственные мысли, слова, которые всплывают в голове, вызвали невольную ухмылку. Майя-Майя, что же ты со мной делаешь, словам негодным учишь.
И если Майя пережила свою влюблённость, то мои чувства к ней только крепли. Они проросли во мне так прочно, что выдрать их, не убив, было просто невозможно. Я любил её сильно и безнадёжно. И стоило огромного труда не выдать себя ни взглядом, ни словом, ни жестом. У меня получалось, ведь ни Майя, ни даже мои родные ничего не заподозрили. Я бы мог собой гордиться, если б мне не было так горько.
— Что это за отродье?! — вырвали меня из размышлений громкие вопли. — Кто-нибудь, убейте это порождение вечной тьмы!
Вопил Анорас. Вокруг него, злобно фырча, плавал Мяусий. Похоже, вид кота с жабрами не лучшим способом сказался на его нервной системе.
— Перестань орать, — произнёс я. — Ты пугаешь моего фамильяра.
— Чего? — уставился он на меня.
Он нелепо загребал руками и ногами, чтобы удержаться на месте. И это я Майю в воде неловкой считал? На нём была форма дворцового слуги. Похоже, специально для него сшили штаны. Сидела форма, как влитая, но я интуитивно ощущал его отвращение к ней и своему положению. Правда, мне было абсолютно плевать. Не видел его со дня возвращения и дальше бы обошёлся без столь сомнительной радости.
— Магического спутника, — пояснил я дураку.
— Этот мутант — твоё магическое животное? — моргнул Анорас в неверии.
— Поосторожнее со словами, — осадил я его. — И не «ты», а «вы». Соблюдай субординацию.
Он потряс головой, словно пытаясь что-то сообразить. Нахмурился. Похоже, в примитивном разуме плохо уживалось, что слуга, которого он так презирал, выше его по положению.
— Риас, — проигнорировал он моё требование, — послушай…
— «Ваше высочество», — оборвал я жёстко, — на худой конец — «принц Элуриас». Не выношу фамильярности от тебе подобных!
Лицо Анораса исказила злоба. Я прям-таки ждал, что он скажет какую-нибудь гадость и этим наживёт себе проблем, но, видимо, и в этой пустой голове бывают проблески разума.
— Послушайте, ваше высочество, — выдавил он, скрипя зубами, — отмените этот ваш запрет.
— И не подумаю, — отозвался я без колебаний.
— Да проявите же вы хоть каплю мужской солидарности! — воскликнул он. — Вы же сам молодой мужчина и должны понимать, как нам нужна иногда женская ласка!
— Не-а, — фыркнул я, — не понимаю. Неудачнику, не сумевшему сохранить собственные яйца, этого не понять.
— Так это обычная месть?! — возмутился он.
— Возможно, отчасти, — пожал я плечами. — Но главным образом я забочусь о женском населении нашего королевства. На примере Майи ты показал, как умеешь очаровывать, пользуясь женской жаждой любить и быть любимой. Мне совершенно не нужно, чтобы потом к нам начались паломничества обиженных женщин, девушек и их родни. Как и появление в Ореаниде твоих полукровок. Так что годик обойдёшься без женской ласки.
— Да будь ты человеком! — взвыл Анорас.
— Я руалс, а не человек, — ухмыльнулся в ответ.
— Тогда побудь хотя бы мужчиной! — не отступал он. — Я же сдохну за год! Ты хоть представляешь, каково это, когда тебя всего аж трясёт от возбуждения, а член остаётся безучастен? Когда внутри всё кипит, требуя разрядки, и нет никакой возможности её получить?
Представляю ли я? Увы, представляю. Те же занятия с Майей, когда приходится объединять магию, для чего требуется тесный телесный контакт, чего стоят. Такая родная и близкая, она пьянит, безумно возбуждает, но я обязан терпеть, ничем своё желание не выказывая. Мне остаётся только поблагодарить природу, что тела руалсов не сдают владельцев без их на то согласия. Но давление на чешую изнутри тоже не радует. Это больно, дразг всё подери!
— Переживёшь, — откликнулся я, не проникнувшись его проблемой. — От воздержания ещё никто не умирал. История не зафиксировала ни единого случая.
— Да хоть в бордели дай иногда ходить! — взмолился Анорас. — Они же у вас есть? Уж там я никого не обману и ребёнка случайного не сделаю!
— И кто будет за тебя платить? — усмехнулся я. — Обойдёшься. Тренируй силу воли. Учись думать о чём-то кроме женщин.
Не желая продолжать пустой разговор, развернулся и поплыл куда изначально собирался — к Майе.
— Похоже, я был прав! — донеслось мне в спину. — Ты не мужик, Риас! Ты дразгов импотент, неспособный на мужскую солидарность!
— Молчи неделю, — произнёс я. — Ни единого слова в течение недели.
Я не знал, осталась ли у меня какая власть после передачи отцу управляющего перстня. Но, судя по перекошенному лицу Анораса, что беспомощно открывал рот, не в силах что-либо произнести, осталась. Довольно улыбнувшись, поплыл дальше.
Ничего, здесь тебя, сволочь, научат уважать женщин. А также думать, прежде чем что-либо делать или говорить. А в итоге, кто знает, может, и получится из ничтожества подобие человека.
Майя
Настроение с утра было прекрасным. В моей душе царило равновесие. Оглядываясь назад, сама не верила, что эта любовная лихорадка случилась со мной. Сначала, как безнадёжная дура, развесила уши и пускала слюни на откровенного козла, потом ещё и страдала из-за его предательства. Как это вообще могло случиться?
Сколько бы ни размышляла, ни вспоминала, перебирая по минутам наши встречи с Анорасом, понятнее не становилось. Он красивый? Ладно, действительно, внешне радует глаз, но в остальном?! Я велась на такой дикий примитив, что от стыда краснеет даже память.