Страница 126 из 191
Риас, по сути, не лежал, а сидел, облокотившись на подушки и о чём-то задумавшись, чуть шевеля пышным плавником. Мне давно было интересно рассмотреть эту роскошь руалсов вблизи, и сейчас, опираясь на локоть, я имела возможность созерцать необычное кружево вблизи. Протяни руку — и можно коснуться.
— Если хочешь, можешь потрогать, — милостливо разрешил Риас, заметив мой интерес.
Смутившись, подалась назад, чувствуя, как краснею. Тогда он лёгким движением расстелил пышный веер прямо передо мной.
— Это не является у вас чем-то неприличным? — спросила я.
— Нет, — помотал он головой, и мне почудилась перед ответом заминка.
Но Риас смотрел спокойно, с лёгким ожиданием, и тогда я несмело коснулась сперва чешуи у самого плавника. Провела пальцами, дивясь её поразительной гладкости.
— Теплая, — выдала я, что уже не было для меня тайной.
— Естественно, — удивился он. — Я же живой.
— Ну, рыбы тоже живые, но притом холодные. А ваши хвосты так похожи… — под конец я смешалась, осознав, что несу какую-то ерунду.
— Вообще-то рыбы — это глупые твари, годящиеся только в пищу и для украшения жилищ, — заговорил Риас недовольно. — Они примитивны, даже размножаются, откладывая икру. Есть ещё млекопитающие — дельфины, киты и даримы, что куда развитее по интеллекту, но всё равно, они лишь звери. А мы, руалсы, — полноценная разумная раса. От жителей суши отличаемся лишь средой обитания и строением тела. У нас такая же горячая кровь. Детей наши женщины так же, как и люди рожают, а потом выкармливают молоком. Так почему хвост должен быть холодным, как у рыб?
— Прости, — повинилась я, отдернув руку. — Я не хотела тебя обидеть. Но ведь внешнее сходство есть.
— Только внешнее, — чуть улыбнулся он. — Ты лучше спрашивай, если чего не понимаешь. А то скажешь подобное при других руалсах, они и оскорбиться могут.
— Хорошо, — кивнула я с готовностью.
И вернулась к пышному плавнику. Он казался чем-то нереальным. Словно тончайшее кружево, натянутое на спицы перепонок. Прикоснуться к нему было страшно, слишком хрупким он выглядел. Казалось, одно неосторожное прикосновение способно нанести непоправимый вред, причинить боль.
— Он прочнее, чем выглядит, — заметил моё замешательство Риас.
Набравшись смелости, я всё же провела рукой по плавнику, поражаясь тому, что он тоже тёплый и такой мягкий на ощупь! Если присмотреться, можно было рассмотреть тончайшую сеточку вен, но со стороны он казался действительно несомым кружевом.
— Поразительно, — прошептала я, как заворожённая поглаживая плавные изгибы. — Интересно, вы часто раните свои плавники? Они же такие тонкие и нежные!
— Нет, не часто, — голос Риаса звучал как-то странно. — Как уже говорил, плавник куда прочнее, чем выглядит. К тому же у нас есть вторая, боевая форма. При ней он становится острым, приподнимаются чешуйки на хвосте. Уплотняется кожа, меняются зубы…
Тут мне вспомнилась наша самая первая встреча. Его злая улыбка с рядом острых треугольников, натолкнувшая на нелучшие мысли касательно гастрономических пристрастий тогда ещё незнакомца.
Рассказала об этом Риасу, вызвав тихий смех.
— Да, это она, — подтвердил он мои выводы. — Повышает выживаемость в бою, но, увы, неуязвимыми нас она не делает.
Его раны после боя с отречёнными до сих пор были свежи в памяти, потому они точно не неуязвимы. А сам бой я не видела, и как кто там выглядел, судить не могу.
— Риас, ты в порядке? — только сейчас я обратила внимание, что он как-то слишком напряжён. — Выглядишь нездоровым.
— Со мной всё хорошо, — улыбнулся он натянуто. — Живот немного прихватило.
— Оу, — заморгала я обескураженно.
Как-то при общении с руалсами из головы вылетает, что они, будучи живыми, имеют все те же потребности и нужды, что и люди. И недуги, наверняка, тоже схожие. А что такое расстройство желудка знает, наверное, каждый.
— Я скоро вернусь, — произнёс Риас, прежде чем закрыть дверь.
Оставшись одна, размышляла об особенностях физиологии руалсов, видимых и скрытых. Впрочем, о скрытом мне оставалось только гадать, спрашивать о подобном неудобно даже в теории. А под пальцами, мне казалось, я до сих пор ощущаю невесомое кружево плавника.
Элуриас
Я бы посмеялся над вытянувшимся лицом Майи, если бы мне не было так паршиво. Она явно не задумывалась о столь приземлённых вещах, как естественные нужды, глядя на нас, руалсов. И если бы у меня действительно просто прихватило живот, я был бы только рад. Проблема была несколько деликатнее, но я бы Майе в этом не признался и под пытками.
Я не раз замечал, как она с любопытством рассматривает наши хвосты. Её выдержка достойна восхищения, при всём своём интересе Майя ни разу ни к кому не полезла с просьбой потрогать.
Я соврал ей, когда уверял, что ничего неприличного в этом нет. Дело в том, что хвостовой плавник — сильнейшая эрогенная зона нашей расы. Недаром у нас бытует фраза «сплестись плавниками», подразумевающая интим.
С моей стороны было глупо и самонадеянно подвергать свою выдержку столь жестокому испытанию. Только камень бы не возбудился на моём месте. А я вполне живой парень, и когда любимая девушка касается хвостового плавника, аккуратно и бережно, это мощнее любого афродизиака. При этом у меня нет права выдать своё состояние, ведь Майя в своём любопытстве и не понимала, что делала и как на меня действовали её невинные рассматривания этой части моего тела.
Стиснув зубы, я терпел, хотя давление на чешую в области паха лишь росло. Улыбался, отвечал на вопросы и проклинал свою глупую инициативу утолить её любопытство. В итоге ощущения превратились в чудовищный коктейль из наслаждения и боли. Майя заметила моё напряжение, но хорошо, что не поняла причины, и, выпалив первое, что в голову пришло, я самым позорным образом сбежал.
Уже у себя забился в комнату чистоты, и только там скинул одежду и позволил себе расслабиться и достичь столь необходимой разрядки.
В последствии было стыдно, потому как со мной такого с подросткового возраста не случалось. А сейчас словно вернулся в годы, когда возбуждало всё подряд в самые неудачные моменты. И самое смешное и грустное, Майя лишь восхищалась, рассматривая красивый плавник, не более. Ничего личного или интимного в свои прикосновения она не вкладывала.