Страница 102 из 191
По прибытии во дворец сразу направился к тату Повасину. Мне не нравится состояние Майи. Слепая паника переросла в затяжную тихую истерику. Всё время, что понадобилось, чтобы добраться до дворца, она продолжала рыдать и никак не могла успокоиться, несмотря на все мои уговоры. Пусть даст ей какое успокоительное.
Да и своё состояние меня не радует. Помощь целителя будет определённо не лишней. Не знаю, насколько серьёзно ранение в бок. Царапина на плече напрягает. Вдруг эти твари смазывают чем свои железки?
Успокоительное Майе тат Повасин давать отказался, несмотря на мою настойчивую просьбу. Максимум удалось уговорить на отвар из трав.
— Поймите, ваше высочество, — пояснял он свой отказ, — если сейчас искусственно подавить эмоции, они могут потом вырваться наружу в самый неожиданный момент. В такой ситуации важно всё осознать и принять. Пусть девушка выплачется. Ей сейчас это только на пользу.
— Да она уже сколько времени рыдает! — не выдержал я.
— Значит, так нужно, — отозвался он спокойно. — Так страх и боль покидают душу. Не нужно этому мешать.
Я не был уверен, что он прав, но и спорить не получалось.
— А вот вами заняться необходимо, — вынес вердикт тат Повасин. — Ложитесь на стол, ваше высочество.
Майю проводила в комнату служанка. Как чуть позже узнал, к ней отправилась моя мать, прознав про случившееся, и мне сразу стало спокойнее. Если кто и сможет утешить Майю, так это она.
Зато мои дела были не так хороши. Нет, раны тат Повасин залечил, и следа не осталось. Зато высказал крайнее неодобрение, увидев воспалённую метку клятвы. Естественно, об этом быстро прознал отец. В выражениях он не стеснялся и минут пять выговаривал мне за глупость, после чего требовал рассказать, в чём я поклялся. А я не мог. Не мог рассказать и тем самым признать, что пусть ненадолго, но испытал влечение к Майе. К существу иного вида, что сам считал совершенно недопустимым.
Пришлось долго заверять его, что это никак и ничем не грозит Ореаниде, и касается исключительно наших с Майей взаимоотношений. Не уверен, что он мне поверил. В любом случае, не добившись ответа, отец остался недоволен.
Впрочем, сражение с отречёнными его тоже не порадовало. Умолчать о происшествии у меня просто не было шансов. Истерика Майи и моя попорченная шкура не оставляли возможности скрыть случившееся.
— Чем ты только думал! — гремел отец, выслушав рассказ. — В одиночку против четверых отречённых! Так немила жизнь?
— Со мной был Ро, — не согласился я. — Да и что оставалось делать?
— Уплывать от них! — произнёс отец.
— Мы бы никак не успели, — ответил я правду. — Они были как раз на пути, а Ро с двумя наездниками не так быстр.
— Значит, надо было… — начал было он.
— Надо было что? — перебил я его. — Оставить им Майю и спасать свою шкуру?
— Опять эта Майя! — выдал отец возмущённо. — От неё одни проблемы! Зачем нужно было тащиться куда-то? Ей опять скучно и захотелось экзотики?
— Майю не трогай, — произнёс я жёстко. — Скучно стало мне, и это была моя идея сплавать на остров. Перестань уже винить её во всех бедах! Если уж на то пошло, то все эти беды и несчастья, все эти покушения — наша вина! У неё нет и быть не может здесь врагов, а значит, достать пытаются нас. Так что это ещё вопрос, от кого и у кого проблемы.
— И ты туда же, — пробормотал отец. — Что вы все в ней только нашли?
Отвечать не стал. Если ему Майя не по душе, то это только его проблемы. Меня Майя более чем устраивает. Мне нравится с ней проводить время. Если уж меня угораздило стать жертвой божественного проклятия, то лучшей пришлой и вообразить сложно.
— А в целом, ты молодец, — неожиданно ошарашил отец. — Мне отрадно знать, что ты вырос настоящим мужчиной. Воином.
Неожиданно. Я уже стал привыкать, что отец мной по умолчанию недоволен, что я его самое большое разочарование в жизни. И это признание моих заслуг согрело сердце.
Но усталость диктовала своё. Потому меня хватило лишь на короткую благодарность. Затем на последних остатках сил добрался до своих комнат и уснул, как только голова коснулась подушки.
Сон принёс отдых измождённому телу. Проснулся я полным сил и энергии. Физически я был полностью в порядке, чего не скажешь о моральном состоянии.
Встреча с отречёнными убийственно повлияла не только на Майю. Мне до этого не приходилось убивать, но я не испытывал ни капли вины за их смерть. Эти твари заслужили умереть, и уверен, не раз. А вот чувство иной вины не давало дышать.
В своё время услышав о пережитом Майей, я ужаснулся, но смог отодвинуть это в сторону. Насилие, жертвой которого она стала, казалось чем-то кошмарным, но абстрактным. А вчера, увидев этих тварей и в полной мере осознав,что они сотворили с Майей ичто ей довелось пережить, я возненавидел их. Их и самого себя.
Можно было бы попытаться оправдать себя, что не знал, к чему приведёт её столкновение с отречёнными. Но нет, я изначально предполагал, что они сделают. Предполагал и радовался! А сейчас так тошно и мерзко, что хочется взвыть. Совершенно невыносимо!
И с этим мне нужно как-то жить. Магия может многое, но не существует в мире заклинания или ритуала, позволяющего вернуться в прошлое. А больше всего на свете мне хочется именно этого — вернуться в прошлое и не позволить себе совершить самую страшную ошибку в своей жизни.
Отречённые — мерзкие твари. Они надругались над её телом и изувечили душу, но я гораздо хуже. Ведь в первую очередь всё случившееся — моя вина! Я — самая мерзкая тварь. И понимание данного факта столь мучительно, что я просто не знаю, как с этим существовать дальше.
А ведь Майя общается со мной! Верит мне! Считает другом!
Смог бы я так на её месте? Да никогда! Я бы возненавидел своего палача и сделал бы всё возможное, чтобы превратить его жизнь в ад. А Майя не такая. Она лучше, чище, добрее и порядочнее меня.
Как мне смотреть ей в глаза? Есть ли в мире хоть что-то, способное искупить подобное?
Как бы ни было тошно и стыдно, но это совсем не повод прятаться в своей комнате, избегать Майю. Более того, мне необходимо убедиться, что она в порядке.
— Привет, — произнёс я осторожно, вплыв в комнату после разрешения. — Как ты?
— Нормально, — улыбнулась она. — Прости за вчерашнюю истерику. Не думала, что я такая слабачка. Но как увидела это место и их, словно что-то перемкнуло.
Она выглядела очень бледной. Вокруг покрасневших глаз залегли тёмные круги, как вечный немой укор мне.