Хранитель Замка. Дилогия

— Я, пожалуй, пойду. — Крыс первым решил ретироваться.

Снова. Впрочем, не стоило ожидать какой-то иной логики от умертвия.

— Чтоб вы знали, Лев, я не имею к этому никакого отношения, — бросил он уже в дверях.

Однако по тону, которым это было сказано, я сделал про себя вывод, что имеет.

Крыс был здесь одним из немногих обитателей, у кого есть материальная форма. Он мог касаться предметов, а по сути оставался мёртвым, так что тело прошлого в ритуальный круг, скорее всего, перетащил именно он.

Вопрос, чьи руки держали мел в ту ночь в холле, висел у меня в ведомости вторым красным пунктом с первого утра. Догадки у меня были, но теперь всё подтвердилось, и эту загадку можно было считать раскрытой.

Крыс вышел, и цокот когтей быстро затих в коридоре. Велимир Саввич проводил его долгим взглядом.

— Можете оставить нас наедине? — обратился я ко всем, кто остался.

— Не хочешь, чтобы они знали правду? — хмыкнул призрак.

— Думаю, что у нас возникло некоторое недопонимание, — максимально спокойно ответил я призраку.

— Призванные не всегда бывают дружелюбны, — сказал Велимир Саввич. — Будьте осторожны.

Улыбка у экзорциста пропала впервые за вечер, и ладонь его легла на сумку.

— Виктор Александрович, о чём он говорит? — Альбина не сводила с меня глаз.

Легенда про память, которая стёрлась после падения, лежала у меня наготове. Альбина её уже слышала и пока принимала, но в тёмном кабинете, под взглядом мёртвого старика, она прозвучала бы хуже обычного.

Ответить что-то иное я не успел: ситуацию спас Краев.

— Призрак здесь будет недолго, — сказал он экзорцисту. — Дай им поговорить. Это надо им, а не нам.

Велимир Саввич помедлил и всё-таки пожал плечами. Альбина кивнула, и они вышли первыми.

Краев поднял с пола ключи и пошёл за ними. Вышел и прикрыл её за собой.

Мы остались вдвоём, если считать призрака.

Я обернулся к нему. Призрак стоял над чашей, и пламя доставало ему до колен.

— Почему вы не сказали им прямо о том, что поняли? — спросил я.

Призрак задумался. Он ведь и правда мог меня обличить одной фразой при трёх свидетелях. Тогда о подмене узнал бы и экзорцист, а к утру, глядишь, и Магбез.

— Почему вы этого не сделали? — продолжил я.

Старик посмотрел в окно, на строительные леса, темневшие в сумерках.

Призрак не ответил, словно и сам не знал. Я не торопил. Пламя горело ровно, и Система вела ему счёт.

Кристалл-накопитель: заряд 71%.

На вызов и первые фразы ушло три с лишним минуты. Если заряд и дальше таял с той же скоростью, разговор у нас выходил ещё на семь.

— Ты имеешь отношение к его смерти?

— Нет, — ответил я сразу.

Когда наследник падал с лестницы, меня в этом мире ещё не было.

— Врёшь, — процедил призрак, и пламя под ним вскинулось.

— Нет, он и правда не имеет, — раздался знакомый голос.

Вот его-то я точно не ожидал здесь увидеть.

У книжного шкафа проступил мой предшественник. Он показывался редко, а слышал в этом доме, судя по всему, каждое слово, так что вызов мимо него не прошёл.

Обнаружена непривязанная сущность.

Лев медленно повернулся на голос. Лицо внука он теперь видел дважды: на мне и на том, кому оно принадлежало.

— Давно мы не встречались, дед, — начал прошлый. — Я тебя видел-то всего один раз. В детстве. После чего мать запретила мне здесь появляться. Знаешь почему?

Призрак его деда молчал.

— Потому что это ненормально, когда ребёнок возвращается из замка и заикается, — продолжил прошлый. — Я тогда три года ходил к детскому психологу, чтобы от этого избавиться. И возненавидел этот замок.

Он криво усмехнулся.

— Избавился. Первый раз приехал сюда взрослым и даже не вспомнил ничего. Убедил себя, что всё это было враньё. А после смерти вспомнил всё, отчётливо, до мелочей, — добавил он.

В первое утро он говорил призракам, что при жизни их не видел. Похоже, он и сам в это верил.

Прошлый прошёлся по кабинету, не касаясь пола.

— Хочешь знать, что именно? Мы играли в прятки, ты водил. Я забился в кладовую у кухни. Только нашёл меня не ты. — Голос у него сел. — Они полезли ко мне прямо из стен. Десяток лиц, и все улыбаются. Я хотел заорать и не смог выговорить ни слова.

Старик закрыл глаза. Пропасть между «продать» и «сжечь», над которой я думал ещё на лавочке у больницы, вырыли, выходит, в шесть лет.

— Они не специально, — тише ответил дед. — Хотели с тобой поиграть. Ты их не так понял, они ведь были к тебе дружелюбны. Они просто не понимали.

— Да-да, — передразнил прошлый. — Все мёртвые не понимают, что делают. Только после смерти. При жизни-то они всё понимали.

Он остановился прямо перед дедом. И продолжил:

— Даже не стану скрывать: именно поэтому я хотел твой замок продать. Из-за этого они меня и убили.

Старик вздрогнул.

— Ты не мог найти другого наследника? — процедил прошлый.

Он двинулся вдоль стены и прошёл сквозь тумбочку. Дерево на глазах потемнело сухой полосой сверху вниз и через секунду осело трухой.

Мраморный кот съехал вниз и глухо стукнулся о пол. Камень гниль не взяла.

— Нашёл бы, было б кого искать. Ты в роду остался последним, — признался призрак деда, глядя на мраморного кота. Этого кота Лев гладил полвека, каждый вечер.

— Ладно мелкие шалости, но убийство… — Лев помотал головой. — Не укладывается у меня это…

— Он погиб сам, упав с лестницы, — вклинился я. — Призраки лишь использовали его тело. Они хотели сохранить этот замок. Поэтому здесь я.

Прошлый коротко рассмеялся. Смех у него вышел злой, и запах гнили загустел.

— Это я во всём виноват, — Лев схватился за голову. — Я всё время им говорил, что нет ничего дороже этого замка.

— А теперь понимаешь, — хмыкнул прошлый. — Пора уже избавиться и от него. От всех обитателей. И вернуть моё тело.

Он кивнул на меня.

Система давно меня об этом предупредила: привязка носителя держится на целостности объекта. Рухнет замок, и тело может меня не удержать.

В одну из первых ночей он уже пробовал забрать тело напрямую. Правая ладонь у меня тогда сжималась сама, пока Система не заблокировала попытку.

— Тело ты, может, и вернёшь, — невесело отозвался призрак. — Только достанется оно мертвецу. У Крыса тоже есть такое тело. Ты уже мёртв.

— Он тоже был мёртв, — прошлый ткнул в мою сторону подбородком. — В чём разница?