Хранитель Замка. Дилогия

Глава 20

Этим вечером в кабинете проводили какой-то важный ритуал, причём с жертвами, и подглядывать туда никто из обитателей не стремился. Инстинкт самосохранения, как выяснилось, переживает и смерть, и переход в фамильяры.

Тихон своими глазами видел, как у дверей кабинета дожидался Крыс со связкой верещащих хвостов в зубах. Заметил и лысого гостя в балахоне, который улыбался всем подряд, даже стене у ворот, куда при его появлении ушёл Конрад.

Этого хватило, чтобы патрулировать сегодня подальше. Как можно дальше.

Служба того стоила. Паёк в замке платили хороший, двойной, а рацион часто менялся в зависимости от предпочтений: вчера помощница хозяина принесла кролика, сегодня индейку.

Лучшей жизни коту было не сыскать. В прошлом всё складывалось иначе.

Тогда он жил у другого человека. Тихон понял это сразу, по запаху, едва нынешний взял его на руки в старой квартире. Выглядели оба одинаково, однако прежний пах так, что хотелось уйти в невидимость и не возвращаться. От нынешнего тянуло известью и камнем, а под этим лежало что-то совершенно чужое и старое, чему у кота не нашлось названия.

Этот хозяин нравился ему гораздо больше прошлого.

Разбираться, что там конкретно случилось, Тихон не больно-то хотел. Главное, что кормят и не обижают. Наоборот, нынешний помогал всем вокруг и решал вопросы живых и мёртвых, а в свободное время чинил стены.

Куда сильнее кота занимала другая загадка. Взялся он за неё, честно, чтобы скоротать время: стройка к вечеру стихла, по постам было чисто, а больше ничего не происходило.

Он сидел у стены и в третий раз смотрел, как здесь проходит Офелия.

Вот она появилась. Двигалась ровно, опустив руки, и светлое платье не колыхалось.

Ничего не случилось. Офелия пересекла коридор и исчезла в противоположной стене.

Однако на этот раз Тихон наблюдал с пола, со своей высоты, и заметил то, чего сверху не видел никто. Офелия смотрела ниже уровня глаз. Взгляд её скользил на высоте колена, по плинтусам и углам, туда, где обычно сидят коты и прячутся мыши.

Она будто искала кого-то мелкого. Только детей у неё не было, это Тихон знал точно. Начальник полвечера просидел в библиотеке, а наутро пересказывал помощнице за завтраком, пока кот работал над миской: Офелия погибла накануне свадьбы. Будущий муж её тоже карликовостью не обладал.

— Как же она прекрасна, — раздалось позади.

Тихон фыркнул и в который раз пожалел, что вслух умеет только мяукать. Высказать этому Каспару хотелось многое.

Хаусмайстер торчал у этой стены каждый вечер, пялился и ни разу не сделал ничего полезного. Бесил он кота неимоверно, особенно после трёх попыток утащить мраморную статуэтку с хозяйской тумбочки.

— Вот бы она так же посмотрела на меня, — продолжил Каспар. — Таким же взглядом.

Тихон снова фыркнул и еще вдобавок мявкнул погромче.

Призрак на него внимания не обратил. Он следил только за стеной, откуда должна была снова выйти Офелия.

Он уставился на ту же стену ещё раз и задумался. Когда ему надо было показать мышь за шкафом Альбине, Тихон садился напротив и смотрел в одну точку. Если человек не понимает, кот обходит шкаф кругом и садится снова, пока до того не дойдёт.

«А что, если она хочет что-то показать?»

Логика выходила странная, кошачья. Но заняться Тихону всё равно было нечем, и он решил проверить.

К следующему кругу он был уже на ногах. Едва Офелия ушла в стену, кот рванул к ближайшей двери, проскочил пустую спальню и вылетел в соседний переход.

Он успел: Офелия как раз выходила из кладки и, не сбавляя шага, двигалась дальше.

Ей стены помехой не были. Тихону приходилось огибать их по дверям и проёмам, и за круг он набегал втрое больше неё.

На втором круге кот перестал следить за Офелией и занялся стенами. Где бы она ни шла, по коридору или через комнаты, по правую руку от неё всегда оказывалась одна и та же глухая стена, толстая и без единой двери.

Офелия ходила вокруг неё триста лет подряд.

Что внутри, Тихон посмотреть не мог. Он был материальный, и камень для него оставался непроходимым, сколько ни щупай его усами.

Зато стены не держали кое-кого другого.

Кот вернулся в коридор. Каспар висел на прежнем месте и смотрел туда же, куда и полчаса назад.

— Мяф, — сказал ему Тихон.

Хаусмайстер не отозвался.

— Мяф!

Каспар отмахнулся, не глядя.

Тогда Тихон прошёл вперёд и уселся ровно между ним и стеной, на линии взгляда. На Альбине этот приём работал безотказно, когда она засиживалась над сметами.

Подействовало и на призрака. Каспар моргнул и наконец опустил глаза на кота.

— Чего тебе, а?

Тихон поднялся, подошёл к глухой стене и шлёпнул по кладке лапой. Потом сел, уставился на камень и оглянулся на Каспара.

— Хозяин не велел за ней ходить, — пробормотал тот. — Да и я уже пробовал…

За ней никто и не звал. Кот приложил лапой второй раз, ткнулся в кладку лбом и мявкнул так, что эхо ушло вдоль всего коридора.

Каспар покосился в ту сторону, где скрылась Офелия. Потом подплыл к стене, вокруг которой она и нарезала круги, и осторожно, по самые плечи, сунул в неё голову.

Тихон ждал. Кончик хвоста мёл пол.

Секунд через десять призрак вытащил голову обратно. Мечтательная улыбка слетела с его лица, брови сошлись домиком, и на кота он теперь смотрел озадаченно.

— Кажется, я понял, что ты имеешь в виду, — проговорил Каспар. — Она хотела показать вот это.

Взгляды всех присутствующих обратились ко мне. Свет в кабинете давал только огонь в чаше, и лица были подсвечены снизу. Пальцы Альбины на моём рукаве разжались. Ключи Краева так и лежали на полу, и поднимать их он не спешил, словно уже и забыл о них.

Лицо я удержал: тридцать лет планёрок под чужие претензии к этому приучили. Сапёрное правило в таких случаях одно: молчать и слушать.

Альбине лучше было никогда не узнавать, кто стоит с ней рядом. Условие Краева держалось на слове «внук», а человека в балахоне я знал от силы полдня.

Тишину нарушил скрежет когтей где-то внизу.

Из-под стола вдруг выбрался Крыс. Туша у него была с немаленькая, и как она там поместилась, я не понял. И как вообще туда попал — я лично видел, как он выходил в коридор. И когти его цокали до самого поворота.

— Интересно у вас тут, — прогудел он басом и сел, задрав морду к старику.

Как он попал обратно, никто не заметил. Видимо, вернулся через какой-то тайный ход, едва почуял интересное, и всё это время подслушивал.