Хранитель Замка. Дилогия

— Разница в том, — дед запнулся, — что ради его призыва, видимо, кто-то отдал свою жизнь.

— Вы хотите сказать… — понял я.

— Да. Призраков здесь было гораздо больше. И они отказались от посмертия, чтобы спасти этот замок. Только так можно провести этот ритуал. Я же читал о нём, это мой дом. — Старик помолчал. — Цену они заплатили высокую.

Мне в день пробуждения назвали другую: несколько месяцев призраки не смогут показываться посторонним живым. Про тех, кого больше нет, четверо промолчали.

Эльза тогда призналась, что они воспользовались случившимся, и назвала это правдой, которая достаточно скверная сама по себе. Похоже, сказали мне не всё.

— Плевать, — тут же процедил прошлый. — Это моё тело, и я хочу его вернуть. Если понадобится, ради этого уничтожу всех остальных. Сам принесу их в жертву!

Так, а это мне уже совершенно не понравилось. Личный состав я ему отдавать не собирался.

Старик выпрямился и серьёзно ответил:

— Жертва должна быть добровольной.

Прошлый вцепился в спинку кресла Льва, и дерево потемнело под его пальцами. Через секунду она осыпалась трухой на сиденье, вместе с продавленной за полвека обивкой. Кресло я мысленно списал, ведь гниль прошла каркас насквозь.

— И это ещё не все нюансы, — продолжил дед. На настоящего внука он больше не смотрел: отвернулся к окну. — Ритуал этот можно провести лишь раз, чтобы вышло с живым телом. Что бы ты ни сделал, как бы ни уговаривал их и ни угрожал, ты останешься мёртвым. Мне жаль.

Только сейчас я заметил, что держусь за край стола, и разжал пальцы.

Прошлый замер. Контур у него пошёл рябью, и запахом погреба ударило в нос.

— Тебе жаль⁈ — сорвался он на крик. — Твой замок сломал мне детство! Из-за твоего замка я погиб! Кроме этого треклятого сарая ты ни о чём не мог думать. А потом ещё удивляешься, почему тебя убили.

— Откуда ты знаешь? — дед наконец поднял на него взгляд.

— Да они тут целыми днями об этом треплются.

— Это так, — подтвердил я. — Мы призвали вас для того, чтобы вы подсказали, кто.

Пламя опустилось на ладонь.

Кристалл-накопитель: заряд 23%.

— Не знаю, — честно ответил дед. — Единственное, что я понял после смерти: завещание я подписывал не своё. Точнее, оно было моим. Всё, кроме западной башни. А почему умер — сам не знаю. Наверное, что-то подсыпали в больнице… Или до неё, не знаю…

— Призраки не видели. Значит, единственной зацепкой остаётся завещание, — быстро проговорил я.

Огонь просел ещё на палец.

— А ещё копия есть? Которую делали до подписания? — спросил я.

Старик нахмурился.

— Черновик… Не помню, — признал он. — Пытаюсь вспомнить, а там пусто. Но она точно была. И Вайс о ней не знал.

Видимо, то же влияние, что подсунуло ему башню, прошлось и по его памяти.

— Кто-то хотел убить наследника таким образом, — кивнул я.

— Именно, — понял и дед.

В итоге его убила лестница, и разница, на мой взгляд, выходила невелика.

Накопитель и полсотни крыс ушли на ответ, в котором не хватало главного имени. Зато он подсказывал, где искать.

— Да и хорошо, что тебя убили! — выкрикнул прошлый. Голос у него ушёл вверх, в высокую, почти детскую ноту. — Ты это заслужил. Слишком много всего испортил.

— Думай, что говоришь, — хмыкнул дед, и плечи у него опустились. — Я могу так же отозваться и о твоей смерти.

— О моей? — скривился прошлый. — Ты что, до сих пор не понял? Из-за этой груды кирпича ты и умер. И меня заставил умереть за неё. Если б я мог, я бы обрёк тебя на вечные муки.

— Мне жаль тебя, — голос деда вдруг стал спокойным. — Через пару минут этот ритуал закончится, и я обрету вечный покой. А ты будешь слоняться здесь до тех пор, пока не простишь. Или пока тебе не надоест. Подумай над этим.

Прошлый промолчал.

Огонь в чаше оседал, пока не погас совсем, и в кабинете стало серо: свет теперь шёл только от окна.

Кристалл-накопитель: заряд 0%.

Холод, стоявший здесь с самого вызова, пошёл на убыль. Иней на линзе у окна поплыл каплями.

Призрак истончался медленно, снизу вверх, и сквозь него уже проступал книжный шкаф.

— Мне жаль, что так сложилось, — сказал он мне напоследок. — Но я буду рад, если замок и его обитатели всё-таки выживут.

Я кивнул. Последний взгляд он бросил на дверь, за которой ждали. Потом старик истаял окончательно, и над чашей стало пусто.

Прошлый несколько секунд смотрел на место, где только что был дед. Потом обернулся.

Вся его злость досталась мне. Он бросился вперёд, и на секунду перед самым моим носом оказалось моё же лицо, перекошенное до неузнаваемости.

Я едва успел отскочить. Нога зацепила шаткий табурет Краева, тот с грохотом опрокинулся, и я чуть не растянулся рядом.

Проверять, что его касание делает с живым, мне не хотелось: на дерево я сегодня насмотрелся.

Прошлый пролетел мимо и ушёл в стену у окна.

Там, где он прошёл, по стене побежала тёмная полоса. Раствор крошился на глазах. Полоса доползла до оконного проёма и пошла вверх, в перемычку. Кирпич над окном хрустнул.

Биологическое разложение.

Перемычка оконного проёма: несущая способность снижается.

К окну я успел раньше, чем додумал мысль, и упёрся ладонями в стену по обе стороны от полосы.

«Укрепление» ушло в швы горячим толчком. Ладони засветились золотистым, и гниль упёрлась в схваченный раствор.

Я давил, пока дар не начал иссякать. Полоса дрогнула и остановилась в паре сантиметров от верхнего ряда.

Перемычка: стабилизирована временно.

Навык «Укрепление»: резерв исчерпан.

Ноги стали ватными, и я сполз на пол под окном. Стену теперь тоже предстояло чинить.

В дверь постучали.

— Входите, — отозвался я, поднимаясь с пола.

Первым вошёл Велимир Саввич и щёлкнул выключателем.

— Я почувствовал, что ритуал закончен. Смогли узнать? — спросил он.

— Да. Дед подтвердил, что не сам писал последнее завещание. А от чего именно он погиб — и сам не знает.

Краев увидел на полу мраморного кота и горку трухи на месте тумбочки. Он молча нагнулся и поднял кота.

Альбина замерла на пороге. Она смотрела на тёмную полосу, которая обрывалась под самой перемычкой.

— Вредитель заглянул, — сказал я.

— Он был здесь? — Альбина побледнела. — Во время ритуала?

— Недолго. Стену я удержал, но в ближайшее время нужно будет направить сюда строителей.