Хранитель Замка. Дилогия

На продуктовом складе кот прошёлся вдоль полок, у пары секций замедлился и двинулся дальше. Первый этаж след прошёл насквозь, и в главном зале Тихон даже не притормозил. У подвальной лестницы кот остановился и оглянулся на меня.

«Дальше идёт вниз, начальник. Предупреждаю сразу: там сыро. Надбавка за вредность обсуждаема?»

— Обсуждаема. Двойные сливки вечером.

«Принято. Идём».

След уходил в подземелье. Подвал под главным корпусом я знал по описи и паре инспекций: помещения под залом и жилыми этажами, кладовые да техническая зона.

Свет здесь мигал. Лампы под сводом гудели и притухали через одну, и тени от этого дышали: наплывали и отступали. Где-то мерно капало.

— Надо бы лампочки поменять, — сказала Альбина, и голос она понизила сама, без команды.

— Надо. Только для этого сперва надо сделать так, чтобы у нас две бригады не уволились.

Тихон вёл ровно, от помещения к помещению, нос у самого пола. Мы шли следом: я за котом, Альбина за мной. Призрачный конвой замыкал.

А потом под ногами хлюпнуло.

Я посветил вниз. По полу стояла вода. Тонким слоем, от стены до стены, и уходила дальше, в глубину подвала. Мне уже доводилось с ней сталкиваться, но сейчас я отметил, что уровень стал значительно ниже.

Я присел и тронул её пальцами. Чистая. Холода нет. Запаха нет.

И вот это мне не понравилось сразу по всем строительным статьям. Грунтовые воды пахнут землёй. Протечки пахнут трубами. Эта не пахла ничем, стояла ровно и никуда не спешила.

Я повёл лучом по полу. Уклон в этом крыле подвала шёл к дренажной решётке. Вода на уклон не обращала внимания: стояла ровно, во всю ширину, и у дальней стены её было больше, а не меньше.

До рва отсюда по прямой было метров сорок и три метра грунта… Это плохая мысль, и с ней я разберусь позже. Сперва надо поймать воришку.

«След растворяется, — Тихон остановился у кромки и дёрнул хвостом. — Вода съедает запах. Дальше не возьму, начальник».

Я передал всем.

— Ну вот… — Альбина сникла. — Теперь мы его не найдём.

— Отчаиваться нельзя. — Я поднялся и посветил вперёд. — Тут осталось всего несколько помещений. Проверим каждое, раз уж пришли.

Первое помещение оказалось пустой кладовой: вода у дальней стены стояла по щиколотку, и на её глади не было ни ряби, ни соринки. Второе — техническая, со старыми стеллажами. На полках лежала пыль, которую не тревожили годами.

— Здесь никого нет и не было, — вполголоса подытожил Генрих Карлович. — По крайней мере, никого, кто оставляет следы.

Тихон брезгливо тряс лапами на каждом шагу и наконец остановился.

«Всё. Дальше мокро, а я не водоплавающий».

Альбина наклонилась и взяла кота на руки.

— Ох… Какой же ты тяжёлый! Тебя же двойной паёк раскормил!

«Скажи ей: пусть гладит, — невозмутимо отозвался Тихон, устраиваясь у неё на руках. — За переноску беру лаской».

— Он говорит, можешь погладить.

Альбина погладила. Кот заурчал, солидно, и эти двое, похоже, окончательно нашли общий язык.

— Понесу его дальше, — решила помощница, поудобнее перехватывая солидную тушку. — Шпионы напарников не бросают.

Оставалось последнее помещение, в самом конце.

Света там не было вовсе: лампа под сводом стояла мёртвая. Я включил фонарик на телефоне и повёл лучом.

Голые стены. Низкий свод. Вода на полу, ровным зеркалом, в котором дрожало отражение моего луча.

Призраки вплыли следом и притихли. Эльза медленно поворачивалась вокруг своей оси, и чашка в её руке стояла неподвижно.

— Странное место, — сказала графиня тихо. — Не могу объяснить, Виктор. Просто странное, я чувствую это.

— Холодно тут? — спросил я. — По-вашему, по-призрачному.

— В том и странность. — Эльза качнула головой. — Никак. Здесь никак, а так не бывает.

Капель, которая сопровождала нас по всему подвалу, здесь не было слышно. Вообще ничего не было слышно, кроме нашего дыхания и урчания Тихона, которое стихло тоже.

Луч шёл по кладке: шов за швом, ряд за рядом. Работа старая и честная, перевязка правильная.

— Мастер. — Голос Конрада упал на пол-октавы. — Здесь потайная дверь.

Я подошёл и посветил, куда указывала латная перчатка.

Сперва я не увидел ничего. Потом нашёл тончайший шов, уходящий в кладку не по перевязке. Контур в рост человека, спрятанный так, что глаз скользил мимо. Работа была грамотная, из тех, что делают не для красоты.

— Вижу механизм, — Генрих Карлович склонился к стене. — Вот здесь. Ниже и правее вашей руки.

Я повёл ладонью по камню. Пальцы нашли выемку: небольшую и гладкую, точно под подушечку пальца.

Все молчали. Вторая потайная дверь за месяц. Опыт первой советовал не торопиться, и я честно взвесил: за той дверью пятьсот лет сидела беда, и вскрыл её человек, не понимавший, что делает.

Я же понимал. По крайней мере, мне хотелось так думать.

Я нажал.

Внутри стены глухо провернулось, стукнуло, и дверь пошла в сторону. Тяжело, с каменным шорохом, отъезжая в толщу кладки.

Вода дрогнула и потекла. Тонкими струйками она уходила через порог, в темноту за дверью.

Я поднял фонарик и посветил в проём. И увидел то, что никак не ожидал здесь увидеть.