Страница 130 из 155
— Кажется, я уже догадываюсь, в чём дело, — сказал я. — Но мне нужно время, чтобы подтвердить теорию.
— И сколько времени нужно? — Степаныч нахмурился. — Это же невозможно работать в таких условиях! Люди инструмент под подушку прячут!
Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться.
— Думаю, дня мне хватит. Завтра утром соберёмся здесь же, и я расскажу, к каким выводам пришёл.
— Виктор Александрович, — Тимофей замялся. — А это не может быть… ну… что-то опасное? Объект же магический. Мы понимаем, куда нанимались, просто хотелось бы знать.
Полукруг притих. Вопрос висел у всех, озвучить его решился староста.
— Завтра расскажу всё, что подтвердится, — ответил я. — Врать не буду, паниковать не советую. За месяц на этом объекте кого-нибудь покалечило?
— Нет…
Мишка смотрел по сторонам и молчал. Про своё падение он молчал, как партизан.
— Вот и ориентир, — сказал я в итоге.
Бригады переглянулись. Полукруг выдохнул, закивал: сроки здесь уважали, а я их пока не срывал.
— Всё. По местам, работаем, — указал я.
Зал опустел за минуту. Работяги уходили заметно спокойнее, чем стояли: проблема перешла с их плеч на хозяйские, а я в этом замке слов на ветер пока не бросал.
В зале остались мы с Альбиной и три призрака.
— А у меня ведь тоже кое-что пропадало, — вспомнила помощница, когда за последним рабочим закрылась дверь.
— Что?
Я насторожился сразу. У меня самого не пропало ничего, но тут заслуга сомнительная: вещей у меня немного. Счастье в них я перестал осознавать давно, ещё в прошлой жизни, а в этой в основном донашивал то, что осталось от прежнего Виктора. Новое пока не видел смысл покупать, на стройке и пропадёт.
Кстати, о прежнем. Его не было видно и слышно уже которую неделю. Но в воры он не годился при всём желании: дар у него совершенно другой, и гниль с кражами не сочетается никак.
— Блокнот, — сказала Альбина. — Новый, я его только с доставкой получила. С тремя пушистыми котиками на обложке. Очень милыми! У одного такие глазки, что…
— Давай ближе к сути.
— Ой. Да. В общем, он пропал на следующий день после доставки. А доставку сюда, между прочим, найти было очень сложно! Пришлось платить по двойному тарифу, иначе они вообще отказывались ехать.
— Это ещё почему? — нахмурился я.
— Потому что замок! У них доставка только по городу, а для нас исключение за доплату. Мы со строительными компаниями так же делаем, вы же сами счета подписываете.
Подписывал. Графа «логистика» в моей смете давно жила своей жизнью, и теперь я знал, чем она питается.
— Понятно. Что ещё пропало?
— Турка! — Альбина всплеснула руками. — Помните, вы сказали, наверное, студенты взяли? Я всех спросила. Всех до одного! Никто не брал. А она же была моя любимая…
— Что-то ещё?
— Рюкзак. Я его в коридоре у двери оставила, на минутку. Возвращаюсь, а его нет. Там ничего ценного, но обидно же!
Я прокрутил список пропаж, и один вопрос напрашивался сам.
— А блокнот в тот момент был у тебя в комнате?
— Нет. — Альбина мотнула головой. — Я как раз заносила коробки. Он лежал в самой верхней, я полюбовалась и положила обратно. Отнесла одну коробку в комнату, возвращаюсь в коридор, а его уже нет.
— То есть конкретно из твоей комнаты не пропало ничего.
— Ну… да. Получается, так.
Я кивнул. Картина собралась.
— Это многое объясняет. Твоя комната, как и моя, защищена контурами. Всё пропадает из общих мест. Значит, мы имеем дело с призраком.
Мы с Альбиной, не сговариваясь, повернулись к троице у колонны.
Все трое стояли, навострив уши, и слушали наш разговор с большим вниманием. Под двумя парами живых взглядов внимание это начало стремительно превращаться в оскорблённое достоинство.
— Виктор, — Эльза поставила чашку на блюдце перед собой, и воздух эту пару принял. — Надеюсь, вы не нас подозреваете. Я за триста лет не взяла чужого ни разу. Своего, впрочем, тоже: у меня всё было.
— Среди нас нет такого, кто мог бы воровать предметы, — с достоинством сказал Конрад. — Я бы об этом уже знал. Семь веков обхожу этот замок, мастер. Руки, способные взять чужое, я тут наперечёт знаю.
— Поддерживаю, — кивнул Генрих Карлович. — И присовокуплю: у наших ни у кого нет доступа к предметам вне своих зон. А потому… Предлагаю тотальную перепись имущества! — Генрих Карлович вдохновился на глазах. — Всего движимого! С присвоением номеров! Тогда любая пропажа будет установлена в течение…
— После поимки вора, — сказал я. — Сначала вор, потом учёт.
Эта его идея мне не понравилась, слишком уж он всё усложнял.
— Запишу как этап второй, — не сдался полицмейстер.
В дверь постучали.
— Войдите, — разрешил я.
В зал, прихрамывая, вернулся Степаныч.
— Александрыч, забыл ещё одну вещь. Уж прости старика.
— Слушаю.
— Тут такое дело… — Бригадир помялся, что случалось с ним нечасто. — Ребята жалуются. По утрам один и тот же репертуар.
— Как это кому-то может не нравиться Рамштайн⁈ — Конрад отлип от колонны мгновенно. Наплечники встали торчком, голос загремел на весь зал.
Степаныч не повёл и бровью. Рыцаря он не видел и не слышал, и праведный гнев семивекового меломана прокатился мимо него в пустоту. Нам с Альбиной пришлось срочно делать спокойные лица, и получалось у нас так себе.
— Не один репертуар! — не выдержала Альбина. — Появились же новые пластинки!
— Да появились, я слышал, — согласился Степаныч. — Но это ж всё одно тяжёлый рок. У меня потом голова ещё час звенит. — Он почесал затылок. — Может, можно как-нибудь… ну, просыпаться под что-то более позитивное?
Что-то лязгнуло. Конрад потянул меч из ножен, и в нём читалось намерение вызвать бригадира на поединок прямо здесь, за оскорбление Рамштайна, невзирая на то, что противник вызова не услышит.
Я посмотрел на рыцаря. Меч уехал обратно, со скрежетом и глубокой обидой.
— Боюсь, что нет, — вздохнул я. — Этот проигрыватель настроен только на одну группу. Никакую другую музыку он воспроизводить не будет.
— Это как? — захлопал глазами Степаныч.
— Магия. — Я пожал плечами.
Против такого аргумента в этом мире не спорили. Степаныч хмыкнул.
— Ребятам это не понравится. У них и так вещи пропадают, а тут ещё и встать утром по-человечески не получается.
— А если перенести музыку на обед? — предложила Альбина. — Днём все на объектах, в комнатах пусто. Это их устроит?