Хранитель Замка. Дилогия

Я ожидал чего угодно. Слёз, заявления об увольнении, требования немедленно отвезти её в город и никогда больше не произносить слово «замок». Хотя бы дежурной паузы я ждал.

— Это же так здорово! — выдала она и обвела комнату сияющим взглядом. — Они настоящие! Я в студенчестве практику проходила в древних усадьбах, и хоть бы раз встретились! Говорят, их так мало осталось, что многие уже сомневаются, существуют ли они вообще. А тут сразу трое!

— Женщина в своём уме падает в обморок один раз, — заметил Конрад. — Дальше она либо бежит, либо привыкает.

— Я привыкаю! — с готовностью подтвердила Альбина. — А вас можно потрогать? То есть нельзя, да? А как это выглядит?

Она с любопытством потянулась к руке рыцаря. Ладонь прошла сквозь наруч насквозь, вынырнула с другой стороны, и Альбина восторженно пискнула.

Конрад окаменел, и силуэт его мигнул, как лампа при просадке напряжения.

— Холодненький! Как из погреба!

— Женщина, — процедил страж и отступил на полшага в стену.

— Она тобой восхищается, солдафон, — Эльза наслаждалась каждой секундой. — Потерпи. Тебя последний раз трогали лет двести назад.

Система дождалась паузы в этом балагане и развернула окно поверх комнаты.

Зафиксировано присутствие лица без крови рода.

Доступно назначение: помощник хранителя.

Права: наблюдение привязанных сущностей объекта.

Требуется согласие владельца и назначаемого лица.

Подтвердить?

Я перечитал текст дважды. Формулировки были казённые, но суть я узнал с первого взгляда: допуск на объект. Оформление подрядчика, только вместо техники безопасности здесь выдавали зрение.

— Альбина, — сказал я. — Вопрос. Замок может закрепить за тобой право видеть обитателей постоянно. Официально, как допуск. Без этого сегодняшнее может оказаться разовым сеансом.

Она уставилась на меня так, будто я предложил ей личный ключ от Янтарной комнаты.

— Конечно! Конечно, да! Я буду очень рада видеть здесь всех!

Ответ прозвучал с таким напором, что где-то в отчётности замка наверняка появилась пометка «согласие получено, энтузиазм избыточен».

Я задержал взгляд на строке подтверждения.

Допуск выдаёт тот, кто отвечает за объект. Я привязывал её к замку, к призракам и к каждому слову, которое сказал ей за эти дни, а правды среди этих слов набиралось меньше половины. Но рассказать про другой мир я не мог.

Пальцы сами собой сжались в кулак. Я отсчитал десять секунд, разжал их и подтвердил.

Назначение выполнено.

Статус: помощник хранителя.

Права наблюдения активны.

— Ой! — Альбина заморгала. — Вы стали чётче! Все трое! У вас пуговицы видно! — она ткнула пальцем в сторону мундира Генриха. — Мелкие такие, в два ряда!

— Мундир образца тысяча восемьсот пятидесятых годов, — с достоинством подтвердил Генрих Карлович.

Пока она пересчитывала пуговицы и требовала у Эльзы показать чашку поближе, я мысленно потянулся к Системе. Раз уж пошла раздача прав, стоило выяснить границы возможностей.

Что ещё ты умеешь?

Загрузка…

Я подождал. Окно висело. Ни процентов, ни строки состояния, ни расчётного времени.

Ладно. Я тридцать лет в строительстве, умею ждать поставку.

Альбина тем временем открыла чистую страницу блокнота и вывела сверху крупно: «ОБИТАТЕЛИ. ОПИСЬ». Эльза заглянула через её плечо и осталась довольна почерком. Конрад заглянул следом, прочитал слово «опись» и помрачнел.

— Я тебе не этажерка, женщина, чтобы меня описывать.

— Это для порядка! — Альбина уже строчила. — Имя, эпоха, комната, особые пожелания. Вот у вас какие особые пожелания?

Рыцарь посмотрел на меня с немым требованием вмешаться. Я пожал плечами. Порядок в документации я одобрял при жизни и менять привычку после переезда не собирался.

— Две песни в день, — сдался Конрад. — Минимум.

Свои две песни он отправился требовать немедленно. Через пару минут сверху, сквозь перекрытие, ударил Рамштайн: приглушённый двумя стенами, но узнаваемый с первого такта.

Альбина вскинула голову к потолку.

— Это у нас…

— Проигрыватель, — сказал я. — Ламповый, семьдесят второго года. Долгая история, вечером расскажу.

Вернулся Конрад заметно подобревшим. Постоял, послушал, как Альбина зачитывает Эльзе графы описи, и вдруг выдал:

— А учёт ты ведёшь справно, женщина. Из тебя вышел бы толковый осадный интендант. Я таких за все походы двоих видел.

— Спасибо! — просияла Альбина, не отрываясь от блокнота. — Я ещё сводные таблицы умею.

— И стан у тебя крепкий, — продолжил рыцарь, воодушевляясь. — Как у доброй боевой лошади.

— Это от рюкзака с образцами, — совершенно серьёзно объяснила она. — Спина сама качается.

Я закатил глаза и вернулся к висящему окну Системы. Семь веков посмертия этого человека ничему не научили в тактике осады.

Загрузка продолжается…

К вечеру мы перебрались на кухню.

Из всех помещений первого этажа она была самой пригодной для жизни. Альбина ещё днём выставила на стол термос и пачку печенья, и с этого момента кухня начала неумолимо превращаться из памятника архитектуры в обжитое место.

За окном темнело, лампочка под потолком горела вполнакала: старой проводке я пока не доверял ничего мощнее.

Конрад пришёл следом за нами и занял пост у стены, сложив руки на груди. Эльза с Генрихом остались наверху, откуда время от времени доносился приглушённый спор о правилах.

Альбина развернула ко мне ноутбук.

— Вот, смотрите, всё упирается в западную башню, — сказала она. — А я даже обмеров сделать не могу, потому что…

— Потому что туда нельзя, — закончил я.

— В западную не суйся, — подтвердил Конрад из угла. — Если ног лишиться не хочешь.

— Я помню, — Альбина поёжилась. — У меня до сих пор ощущение, что та дверь на меня посмотрела. Но без башни первый этап не закрывается. Смета без неё превращается в гадание на кофейной гуще.

Я потёр переносицу. Условие завещания само по себе выглядело странно: я уже видел эту башню с холма, и по внешним признакам она не выглядела самой аварийной частью замка.

Кто-то очень хотел, чтобы новый владелец полез именно туда. Вопрос отправился в раздел скрытых работ, к остальным.