Страница 110 из 155
— Я тоже это заметил.
Заметил и обдумал. Приступ стартовал слишком точно, по нашему появлению, секунда в секунду. Психи обычно не так реагируют, хотя я не то чтобы много о них знал.
Я просто такую манеру знал. На объектах так изображают бурную деятельность к приезду комиссии: громко, размашисто и строго до её отъезда.
И второе. Человек пришёл сюда сам, по собственному заявлению. Здоровые люди сами в такие места не идут. Напуганные вот просятся: за этим забором пропуска, санитары и статус, при котором любые твои слова спишут на диагноз.
Не больница это для него была. Убежище. А вот правдив ли мой вывод — это еще только предстояло выяснить.
А если правдив, то от кого он в этом убежище прятался?
— Надо найти другой способ с ним переговорить, — сказал я.
— Согласна, — Альбина прикусила губу, помялась и решилась: — Только… мне кажется, испугался он вас. Ну, то есть лично вас, Виктор Александрович. На меня он даже не смотрел.
Она предложила это просто, без задней мысли, чисто из наблюдательности. А у меня внутри что-то провернулось.
Прежний Виктор. Владелец этого тела. Я про его жизнь знал обрывки, и которые нравились мне всё меньше. Если старик боится не галлюцинаций, а именно его, значит, между ними что-то было.
И если Альбина раскопает это «что-то» без меня, ниточка может потянуться туда, куда ей нельзя: к тому, что нынешний Виктор и прежний — разные люди. Вот тогда будет по-настоящему худо.
— Давайте я одна попробую, — продолжала Альбина, воодушевляясь. — У них как раз прогулка по расписанию, через полчаса. Я в регистратуре стенд видела, там всё расписано. Вы сделайте вид, что уехали, а я потом подойду к проходной, и вы меня заберёте.
— Одна. К пациенту, который утром кричал и прятался под одеяло.
— Кричал он на вас! А я мелкая и безобидная, меня даже собаки не боятся. Ну Виктор Александрович. Пропуск до конца часа действует, я проверила.
Звучало очень логично.
— Хорошо, — сказал я. — Пробуй. Только без самодеятельности: разговор, ничего больше.
— Есть, без самодеятельности!
Альбина кивнула, поправила заколку и направилась обратно к проходной походкой человека, идущего исключительно по официальному делу. Получалось у неё убедительно ровно наполовину.
Я сел за руль и вывел машину за ворота, мимо будки с кроссвордом.
За первым же поворотом остановился на обочине и заглушил двигатель.
Альбина спряталась за деревьями, как смогла. Липы у ограды парка стояли толстые, в два обхвата, и за ними вполне помещалась одна некрупная помощница. Теперь оставалось ждать.
Чувствовала она себя настоящей шпионкой, и это было прекрасно. Не хватало тёмных очков и наушника. Про себя она уже составляла строку для журнала работ: «оперативное мероприятие, одна штука, исполнитель А.».
Из корпуса начали выходить больные. По одному, по двое, в одинаковых серых куртках поверх халатов. Санитары встали у дверей и дальше не пошли.
Парк зажил своей жизнью. Сухонькая старушка направилась к голубям с припасённой горбушкой. Мужчина средних лет разложил на дальнем столике шахматы и заиграл сам с собой, двигая фигуры за обе стороны.
Альбина за своей липой шёпотом отрепетировала первую фразу. Потом вторую, помягче. На третьем варианте она себя остановила: заготовки в разговорах со стариками не работают, это она знала по собственному деду.
Первые минут пятнадцать Альбина не предпринимала ничего. Ждала, пока люди рассредоточатся по большой территории, и следила за нужным человеком, не выпуская его из виду.
Краев вышел в числе последних. Постоял у дверей, огляделся и побрёл по дальней дорожке, вдоль сетки.
Альбина двинулась параллельно, от липы к липе, перебежками. У третьего дерева она наступила на ветку, замерла с поднятой ногой и простояла так секунд десять. Шпионская карьера висела на волоске, но обошлось: шахматист даже не поднял головы, у него на доске решалась судьба обеих армий сразу.
Смотритель дошёл до лавочки в конце дорожки и сел. Один, спиной к корпусу, лицом к сетке и полю за ней.
Из кармана куртки он достал хлебную горбушку и принялся крошить её на дорожку. Воробьи слетелись мгновенно, деловито, по-свойски: кормили их здесь явно не первый месяц. Крупные руки работали медленно и аккуратно.
Человек, который так кормит воробьёв, не может быть плохим, решила Альбина. И тут же одёрнула себя: журнал работ такие аргументы не принял бы.
Она выждала ещё минуту. Потом вышла из-за дерева, обогнула лавочку и подсела с краю.
Старик скосил на неё глаза.
— Они снова здесь, — забормотал он, раскачиваясь. — Снова… кругом…
Голос набирал высоту по проверенной утренней схеме.
— Тише вы, — сказала Альбина негромко. — Я не причиню вам вреда.
Бормотание запнулось.
— Вас ведь мой начальник напугал? Тот, с кем я приходила утром, — уточнила она, желая разобраться.
Старик замолчал совсем. Раскачиваться перестал. Руки его сжали полы халата, и костяшки на крупных кулаках побелели.
Игра кончилась, как поняла Альбина. Страх остался настоящий.
— Меня Альбиной зовут, — сказала она ещё тише. — Я в замке работаю. Недавно, второй месяц.
Старик закрыл глаза.
— Уходи оттуда, — выговорил он. — Второй месяц… Господин смотритель тоже когда-то второй месяц работал.
Про себя он это сказал или про кого-то ещё, Альбина не поняла, а переспросить не решилась.
— Вижу, что да, — сказала она мягко. — Скажите, чем он вас напугал?
Краев долго смотрел на поле за сеткой. Пауза вышла слишком долгой.
— Он вам что-то сделал? Не знаю, что произошло, но… Он очень сильно изменился в последнее время, в лучшую сторону.
— Мне ничего не сделал. — Пауза у него вышла длинной. — Пока нет…
По спине у Альбины прошёл холодок, и куртка от него не спасла.
Потом он повернулся к ней, и глаза у него были ясные, старые и очень усталые.
— Девочка. Беги от него. Пока не поздно. А то тоже в таком месте окажешься.
Альбина открыла рот для возражения. Начальник спас её дважды за месяц. Аргументов имелось на час разговора. Но произнести она не успела ни одного.
— Мне кажется… — раздался голос позади лавочки.
Альбина вздрогнула и обернулась.
Виктор Александрович стоял в трёх шагах, на дорожке, и никуда, судя по всему, не уезжал.
— … вам обоим стоит меня выслушать, — закончил я и присел на лавочку с другой стороны от смотрителя.