Страница 70 из 74
— Мою тоже отнеси, — распорядился немец. — Сегодня мы точно с базы никуда — пусть в городе суета немного уляжется. Да и подумать хорошенько надо над дальнейшими действиями…
К вечеру Айболит разродился фотографиями, и отдал их Профессору, который их ждал.
— Профессор, а можно посмотреть, как ты их… ну, того…
Диверсант усмехнулся:
— Хочешь посмотреть, как сделать качественную липу?
— Ну, да, — пожал я плечами, — а вдруг когда-нибудь самому придётся…
— Согласен, полезный навык. Пойдем, покажу, как раз и лаборатория, — он кивнул в сторону подпола, — освободилась.
Мы спустились в подвал. Против моего ожидания, вместо тёмной земляной и сырой ямы, было полноценное и весьма оборудованное рабочее помещение. Стены — обшиты струганными досками, пол — тоже. В углу даже имелась небольшая чугунная печь-буржуйка с трубой, выведенной наружу.
На большом длинном столе — целая коллекция склянок, пузырьков, баночек и ванночек. Имелся фотоувеличитель и еще несколько непонятных мне приспособлений. Были наборы тонких резцов, стопки бумаги и бланков разных фасонов. В общем, устроились и подготовились диверсанты здесь весьма основательно.
— Смотри, Пушкарь, — произнёс Профессор, указывая на стол. — Вот это — наш арсенал «юного химика». — Он взял в руки флакон с прозрачной жидкостью. — Спирт. Для обезжиривания и для разведения чернил. Вот это — хлорная известь. Для выведения старых записей. Вот это — соляная кислота. Но самое интересное, лично для меня, это изготовление печатей…
Он достал из какого-то ящика обычный ластик — стирательную резинку, правда большую, и развернул на столе скатку с тонкими резцами.
— Узнал, что это? — покрутил он передо мной резинку.
— Ластик.
— Правильно, ластик, — кивнул Профессор, — только предварительно вымоченный в керосине. Так он становится эластичнее и меньше крошится. — Он достал из кармана какой-то документ, заверенный круглой печатью. — Теперь нужно перенести изображение, — продолжил диверсант. — Если печать свежая — можно просто приложить, хорошенько прижать. Можно даже смочить водой или растворителем, но печать может расплыться. Можно аккуратно перевести через кальку…
Он порылся в ящике и достал еще одну резинку, на которой уже имелось изображение печати. Затем он взял штихель из скатки и начал аккуратно вырезать. Движения у него были точные, уверенные — было заметно, что рука у него набита.
— Наша задача — оставить чёткий выпуклый оттиск, — объяснял он, не поднимая головы.
— Не каждый так сможет, — произнёс я.
— Да, тут нужна тренировка и крепкая рука, — согласился Профессор, откладывая ластик и инструмент. — Но есть и более простой метод, почти не требующий усилий, если надо все очень быстро провернуть.
Он достал из кармана сваренное вкрутую яйцо и очистил его от скорлупы. Затем прокатал влажной поверхностью яйца по печати — на ней остался синий оттиск.
— Теперь — на фальшивку.
Он приложил яйцо к чистому листу бумаги и вновь прокатал. Оттиск перешёл на бумагу — слегка размытый, бледный, но вполне различимый и узнаваемый.
— Надо же… — почесал я в затылке.
— Ну, всё — первый урок, считай, окончен. Теперь иди, не мешай. Дрогнет рука случайно — считай, вся работа насмарку. Через час будешь с новыми ксивами, — пообещал он.
Я вылез из подвала и задумался, как мне передать информацию связному? Сейчас это было невозможно — я всегда на виду. Да и одного меня никуда не отпустят. Вздумай я самовольно отлучиться, и диверсанты мгновенно почуют неладное, и потом ищи их по всему городу. Да и остальных членов группы я пока не видел. Ладно, надо ждать подходящего случая.
Вернувшись в избу, я заглянул в комнату, отделенную перегородкой и используемой диверсантами для отдыха. На одной из кроватей, которых было четыре, раскинувшись во весь рост, валялся Айболит. Уголовник громко храпел, и при моем появлении даже не почесался.
Я развернулся и вышел на крыльцо. В доме было душно, и мне захотелось подышать свежим вечерним воздухом. Обойдя избу, я вышел на задний двор. Здесь, в тени разросшихся яблонь, было прохладнее. А у стены ветхого дощатого сарая я увидел Вебера.
Макс фон Вебер сосредоточенно тренировался, упражняясь с метательным ножом. С глухим, сочным стуком лезвие раз за разом втыкалось в мягкое дерево сарая. Движения немца были отточенными, почти механическими, казалось, его руки действовали сами по себе.
Заметив меня, он на мгновение замер, затем плавным движением вытащил нож из доски, сунул его в сапог и направился к скамейке, сколоченой наспех — из двух толстых чурбаков и широкой доски, брошенной поверх. Вебер уселся, жестом указал мне на место рядом. Я подошёл и сел.
Немец полез в карман брюк, достал помятую пачку папирос, вытянул одну и протянул мне. Я взял, и мы одновременно прикурили. Первые несколько минут мы молчали. Слышно было только, как поскрипывает на ветру старая яблоня. Вебер докурил, бросил окурок на землю и раздавил его каблуком.
— Сегодня ночью ты мне понадобишься, — произнёс он, поднимаясь со скамейки. — Докуришь — иди отдыхай. Я разбужу.
Он развернулся и зашагал к дому, даже не оглянувшись. Я остался сидеть на скамейке, докуривая папиросу и глядя, как в темнеющем небе зажигаются первые звёзды.
Я добил папиросу, пока из гильзы не вывалился огонёк и бросил окурок в траву. Потом поднялся, отряхнул штанины и зашёл в избу. В горнице было темно, только Айболит всё так же храпел на своей кровати. Профессор еще не выбрался из подвала — рисовал мне документы.
Я выбрал одну из кроватей, на которой, похоже, никто еще не спал, разделся, оставшись в нижнем исподнем, и лёг. Сетка громко заскрипела, но я не обратил на это внимания — постоянная необходимость держать себя в руках, играть роль, просчитывать каждый шаг, вымотали меня основательно.
Стоило только закрыть глаза, как я тут же вырубился. А выдернул меня из этого забытья резкий толчок в плечо.
— Пушкарь, подъём!
Я мгновенно открыл глаза. В хате было темно, и только тонкая полоска лунного света, серого и холодного, пробивалась в окно. Рядом на кроватях спали Профессор и Айболит. Вебер стоял надо мной, уже одетый в гражданку, лицо его было серьёзным, собранным.
— Который час? — хрипло спросил я, садясь на кровати и протирая глаза.
— Три. Одевайся — и выходи.