Дотянуться до легенды

Глава 23

Айболит хмыкнул, кивнул и вышел из горницы. Через пару минут он вернулся, неся в руках потёртый кожаный футляр. Открыв его, Доктор извлёк оттуда небольшую «Лейку» — немецкую малоформатную камеру, какие я в своём времени видел только в музеях и на старых фотографиях.

— Сейчас, Пушкарь, сделаем тебе портрет на памятник, — ухмыльнулся Доктор, устанавливая «Лейку» на самопальную треногу и настраивая объектив. — Ладно-ладно! Не кипишуй — шучу я! — Он примирительно поднял руки.

Затем он занавесил одну из стен дома, самую освещенную солнцем, белой простынёй, чтобы создать некое подобие студийного фона. И поставил возле неё табурет, на который посадил меня. Вебер с Профессором отошли в сторону — гауптманн закурил очередную папиросу, а худой продолжал сверлить меня своим бесцветным взглядом.

— Сиди смирно и не моргай, — скомандовал Айболит, прищурив один глаз. — Ща птичка вылетит!

Раздался короткий и сухой звук затвора. Потом ещё раз и еще, с разными вариациями освещения.

— Готово, — удовлетворённо кивнул Доктор. — Проявлю, напечатаю и выберу лучшую…

— Не спеши, Доктор — чекист пока под вопросом, — произнёс Вебер. — Но удостоверение сержанта госбезопасности сделать всё равно нужно… Еще пригодится…

Профессор чуть приподнял бровь в недоумении, а Айболит перестал возиться с камерой.

— Наша стычка с патрулём на улице, — продолжил гауптманн, — была глупой мальчишеской выходкой… К тому же красные остались в живых. Уже, неверное, известно всем постам, что по Рославлю ходят двое в форме сотрудников госбезопасности — старший лейтенант и сержант. В течение нескольких дней в этой форме нам в городе делать нечего. Надо менять маскировку, господа, и срочно! Профессор, делай на Пушкаря удостоверение младшего командира РККА и гражданский паспорт.

— А мне, значит, его фасад и на эти корочки мастырить? — уточнил Айболит.

— Да, будь так любезен, — утвердительно ответил Вебер.

— Пойдем, Пушкарь, будешь клифт новый примерять.

Я поднялся с табурета, и мы с Доктором направились в сени, к узкой лесенке, ведущей на чердак. Ступеньки жалобно скрипели под солидным весом уголовника, но держались. Чердак оказался неожиданно просторным. Там пахло пылью, мышами и… отчего-то нафталином и дёгтем.

Вдоль стен, от пола и чуть не до самого конька, громоздились аккуратные стопки свёртков, перевязанных бечёвкой. На широких деревянных нарах, устроенных вместо полок, лежали ряды сапог — юфтевых, хромовых, были и ботинки с обмотками. Рядом — фуражки и пилотки. На гвоздях, вбитых в стропила, висели портупеи, ремни, подсумки. А в углу стоял небольшой сундук, крышка которого была приоткрыта, и из него выглядывали уголки петлиц — малиновые, чёрные, защитного цвета и наборы петличных знаков различия, тоже разнообразных цветов и размеров.

Я невольно присвистнул: в своём времени я читал про то, как немецкая разведка готовилась к войне с Советским Союзом. Как они собирали информацию, как вербовали агентуру, как изготавливали поддельные документы. Но чтобы вот так — целый склад формы — это было что-то непередаваемое.

— Откуда такое богатство, Доктор? — не удержался я, подходя к одной из стопок и осторожно развязывая бечёвку. Внутри оказалась новенькая, хрустящая гимнастёрка старшего комсостава.

Айболит ухмыльнулся, доставая из кармана портсигар и закуривая.

— А ты думал, мы тут, фраерок, время даром теряли? — выпустил он струю дыма в пыльный воздух. — Мы здесь еще с тридцать девятого запасы делать начали. На армейских складах выкупали-выменивали, всегда можно найти нужного интенданта-кладовщика, кто руки погреть горазд…

Я молча слушал, развязывая свёртки и примеряя форму на себя. Вскоре я подобрал себе полный комплект младшего лейтенанта, прицепив на неё все полагающиеся знаки различия. И уже облаченным в эту форму я вернулся в избу.

Айболит, спустившийся следом за мной, снова взял в руки «Лейку», настроил объектив и указал на табурет:

— Садись, Пушкарь. Сейчас тебя в этой форме запечатлим…

Я сел, выпрямив спину. Айболит сделал несколько снимков, а затем произнёс:

— Хватит. Теперь давай гражданку.

Он ушел куда-то в избу и вернулся с белой ситцевой рубахой. Я переоделся — рубаха была немного великовата в плечах, но в остальном сидела нормально.

Айболит ловко собрал лишнюю ткань прищепками на спине и снова усадил меня на табуретку перед фотообъективом.

— Сойдет под пиво, — оценил он свою работу.

Я сделал серьёзное лицо, и Доктор щёлкнул затвором несколько раз.

— Всё, — произнёс он удовлетворённо. — Теперь проявлять пойду. А профессор тем временем тебе ксивы нарисует.

Я кивнул и остался сидеть на табурете, глядя, как Айболит откидывает крышку подпола и спускается вниз с камерой. Охренеть! Да у них тут целая лаборатория по изготовлению фальшивых документов! Подготовка диверсантов меня просто шокировала. Неужели они еще и корочки сами рисуют? О чем я и спросил вернувшегося с улицы Вебера, который уже успел переодеться в гражданку.

— Чистые бланки документов были изготовлены в Германии, а вот фотографии и печати приходится делать уже на месте. Этим Профессор у нас занимается — он еще тот педант-ювелир. Знал бы ты, сколько народу мне пришлось лично отфильтровать из курсантов в разведшколе, чтобы выбрать именно этих. Зато усилия не прошли даром, созданный мной «Meldekopf»

[1]

оказался почти идеальным.

Я не знал, что такое «Meldekopf», но переспрашивать не стал, догадавшись, что это база диверсантов, на которой мы сейчас и находились.

— Мне мама всегда говорила: хочешь что-то сделать хорошо — сделай всё сам, — произнёс я.

— Твоя мама была мудрой женщиной, — согласился со мной немец. — форму, гляжу, ты себе уже подобрал, — констатировал он.

— Подобрал и подготовил, — ответил я.

— Подготовил, но не до конца, — усмехнулся Вебер. — Так не подойдёт.

— Почему? — не понял я.

— Потому что она слишком новая, — ответил Макс. — Даже не обмялась и не стиралась ни разу. Я тут размышлял, почему к нам патруль прицепился… И одна из причин — форма у нас была канолевая

[2]

. Мой прокол.

— А ведь и правда, Максим Константинович. И что нам с этим делать?

— Отдадим хозяйке, чтобы она её хорошенько выстирала, потёрла на доске и выкрутила.

— Сделаю, — коротко ответил я, скидывая галифе и собирая форму в кучу.