Страница 28 из 182
— Извините, сэр, — вежливо отозвался тот, сверившись со своим планшетом. — Машина сможет быть только минут через двадцать, не раньше. Сейчас самый пик заказов. Вы, конечно, можете поймать кэб прямо на улице, но там снова зарядил дождь... Так что лучше переждать в тепле.
— Хорошо, — кивнул я. — Принесите тогда нам еще по чашке кофе. И для девушки — пироженое Ispahan от Ladurée Soho.
Паулина вспыхнула мгновенно, переводя на меня испуганно-возмущенный взгляд:
— Игорь, нет! Оно же жутко дорогое!
— Позаботьтесь, пожалуйста, и о том, чтобы для девушки упаковали с собой дюжину, — невозмутимо добавил я официанту.
— Игорь! — возмущённо выдохнула Паулина, едва не всплеснув руками и вспыхнув до кончиков ушей.
— Ну ты же сама только что обозвала меня «сахарным», — я пожал плечами с самой невинной миной. — Вот теперь отрабатывай за свой язык и забирай сахар. К тому же, если смотреть на вещи прагматично: чтобы быстро и безболезненно теня разлюбить и забыть, ты должна как минимум поправиться и заработать прыщи от сладкого. А так,с твоей идеальной фигурой и кожей, у нас с тобой ничего не выйдет. Мы обречены на страдания.
Паулина замерла, сдавленно глотнула воздух, готовая выдать новую порцию правильных и гордых аргументов, но моя физиономия, судя по всему, выглядела слишком уж нелепо-серьёзной. В итоге она не выдержала. Её строгое выражение лица дало трещину, и она тихо, искренне расхохоталась, закрыв лицо ладонями.
— Ты невыносим, — пробормотала она сквозь пальцы, качая головой. — Честно, просто невыносим. С тобой невозможно вести серьезный взрослый диалог.
— С пятидесятилетними дядями вообще тяжело вести взрослые диалоги, — улыбнулся я, наблюдавших, как официант удаляется выполнять заказ. — Мы слишком хорошо знаем, что половина «взрослых» правил — полная ерунда.
Через пятнадцать минут к дверям отеля подкатил жёлтый нью-йоркский кэб. Паулина забрала элегантный фирменный пакет с пирожными, обняла меня у самого выхода — крепко, уткнувшись носом в отворот моего пальто — и быстро пошла к машине, кутаясь в свой плащ от косого январского дождя.
Она даже не обернулась, сев на заднее сиденье. Молодец. Уходить тоже нужно уметь красиво.
Я стоял под козырьком гостиницы, слушая шуршание шин по мокрому асфальту Манхэттена и глядя, как красные габаритные огни её такси растворяются в сером нью-йоркском трафике. Внутри было удивительно тихо и светло. Никакой тяжести, никакой токсичной вины. Просто короткая, вспыхнувшая и угасшая искра тепла посреди чужого, ледяного города.
И почему я думаю что каждый раз наша встреча это последняя
Паулина была права в одном: наше время уходило. Легкая пауза закончилась, чашка кофе допита, и мне пора было возвращаться к своей главной партии. Впереди меня ждал Андрей, перепуганный рынками и не подозревающий о мартовском аде, его босс
Я встряхнул головой, сбивая капли с волос,.
Достал телефон и набрал Сергея.
В Москве уже вечер
Ответил он на втором гудке.
— Привет, пропажа! Ты что там, в своей Америке насовсем решил остаться? — попенял мне Сергей.
— Да нет, — вздохнул я, поправляя воротник пальто на пронизывающем нью-йоркском ветру. — Просто Андрей... Ты же сам его отлично знаешь.
— Ещё бы не знать, — хмыкнул Серёга в трубку. — Парень упёртый, с характером. С ним наш привычный подход «я тебе сказал — ты пошёл и сделал» точно не пройдёт. Тут лобовая атака бесполезна, только всё испортишь.
— Угу, — с досадой процедил я. — Да ещё и совесть у него, понимаешь ли, проснулась. Вкладчиков он бросать не хочет, за чужие портфели переживает. Моралист хренов... Взял себе в голову, что обязан отвечать перед клиентами до последнего цента.
— Ну, зато честный. За это ты его к Алиске в своё время и подпустил, — поддел меня Сергей,
— Ладно, давай ещё раз по Ковчегу детали пройдёмся, раз уж мы на связи…-перевел разговор я
Доклад Серёга дал в сухо, по пунктам, Для меня это звучит лучше любой музыки.
Центральный дом — почти две тысячи квадратов — сдан под ключ. домохайки заступила на хозяйство и навели там свой порядок, Гостевая зона, спортзал, три изолированные комнаты для отдыха укомплектованы полностью. Три — потому что изоляция при необходимости должна быть настоящей, с отдельным входом и отдельной вентиляцией, а не «поживи пока в дальней спальне».
Сауна и закрытый бассейн, прогреты и переведены в дежурный экономичный режим.
Сухие склады и погреба забиты под потолок: консервы, крупы, мясо медикаменты. Отдельным списком — то, чего в марте не будет ни за какие деньги. Я тогда заказал столько, что кладовщик дважды переспросил, не ошибка ли в накладной.
Промышленные морозильники загружены полностью.
Одиннадцать отдельных двухкомнатных домиков — для семьи и для нужных людей — стоят в полной готовности. Каждый превращён в автономную микрокрепость с тройным резервированием по теплу: магистральный газ, электрокотлы и печи на дровах. Дрова колотые, сухие, под навесом,. Если инфраструктура выгорит дотла, домики переживут это, не заметив.
Вода — своя скважина, сто двадцать метров, с двумя насосами: рабочим и резервным.
Электричество — стационарные газовые генераторы с автоматическим вводом резерва. При обрыве внешней сети переключение занимает четыре секунды. Лампочки при этом даже не мигают.
— Игорь мы готовы к любому раскладу, — подытожил Сергей. — Хоть глухая осада, хоть полный блэкаут. Автоматика обкатана, на автономку уходим по щелчку.
— Хорошо, — сказал я. — Теперь про воду.
— Всё на месте.
Про воду — это отдельная история, и я на ней настаивал дольше всего.
Дом стоит на берегу. Дорога до Москвы одна, и я слишком хорошо знаю, что происходит с единственной дорогой в тот момент, когда она вдруг всем нужна. Поэтому у ковчега должен быть второй выход. Не запасной — второй.
Эллинг я построил вместе с домом.
Внутри стоят два катера, и вот тут, признаюсь, я получил больше удовольствия, чем от всего остального проекта.
Первый — рабочий. Алюминий, семь метров, плоское дно, водомёт под двести пятьдесят сил. Ему безразличны мель, топляк и лёд по кромке. На нём можно уйти туда, куда не пройдёт ни один нормальный корпус, и вытащить его на любой берег вдвоём.