Страница 27 из 182
Глава 10 Встреча
Я лежал на кровати и молча гипнотизировал экран телефона.
Сначала висело пара пропущенных, а следом — длинная, путаная эсэмэска от Кати. Она умоляла меня остановить сделку, не продавать загородный дом, вернуть задаток покупателям и попросить их «не торопить события». И с какой-то детской, наивной упёртостью пыталась убедить меня, что так будет только лучше для девчонок — мол, у них останется возможность жить и у себя дома, и у меня.
Пятикомнатной квартиры на Малой Бронной ей, видимо, для жизни уже мало. Эх, Катя... Как же быстро ты научилась мыслить такими категориями.
Про то, что существуют уже подписанные предварительные контракты, жёсткие сроки закрытия сделки и драконовские штрафные санкции за разрыв договора, она, разумеется, даже не слышала. Да и зачем ей об этом думать? Все эти юридические тонкости — для нас, сухих и бессердечных бизнесменов. А для неё мир устроен гораздо комфортнее: нужно просто тихо жить в привычном, с любовью обустроенном гнездышке, ездить на свидания к своему Владику, а со временем перетащить его в мой дом. Сделать из него комнатного пуделя или задабривать, показывая интерьеры: «Смотри, что ты получишь, если останешься со мной».
Я мысленно ухмыльнулся. Наверное, с моей стороны это звучало грубо и подло, но факты вещь упрямая — просто встретились два законченных потребителя. Этот её Владик тоже ведь оказался далеко не простачком. Судя по его ценнику, он не из разряда дешёвых гуру или коучей с трехдневными курсами. Не дурак, это точно. Но при этом он — моя полная противоположность: тихий, аккуратный, подчеркнуто интеллигентный, мягкий и умный. Идеальный, безопасный вариант для женщины, которая устала жить рядом с силой и захотела завести себе уступчивый, красивый аксессуар.Вот тут и опасность.НО это уже не мои проблемы.
Паулина беспокойно повернулась на кровати, и тонкие шёлковые шорты натянулись на её бёдрах.
Черт заманчиво . Но нет пусть выспится
Я бросил короткий взгляд на циферблат — шесть тридцать утра. Спортзал в отеле уже открыт, да и бассейн тоже. Бассейн здесь, конечно, одно название — но вода там чистая и ледяная. Именно то, что нужно, чтобы выбить из головы ночной хмель, утреннюю хандру и мутные мысли про рушащийся мир.
Я осторожно, едва дыша, начал выползать из-под одеяла.
— Ты куда?.. — тихо пробормотала она, мгновенно приоткрыв глаза.
Паулина всегда спала удивительно чутко. Её мать долго болела, и эта привычка не проваливаться в глубокий сон, а дежурить на грани, выхватывая из тишины любой шорох, впиталась в неё намертво. Она спала всегда вполглаза, готовая мгновенно включиться по первому звуку.
— Спи, — наклонившись, шепнул я. — Я на тренировку. Поспи ещё, время есть.
— Времени никогда нет, — сонно, но с ленивой, кошачьей грацией откликнулась она. — Его всегда с каждым днём становится только меньше... И с такими мышцами — ещё и на тренировку? Иди сюда.
Она одним движением откинула в сторону тяжёлое отельное одеяло и сладко потянулась всем телом, изогнувшись на белоснежной простыне.
Я заворожённо замер. Вся моя железобетонная утренняя дисциплина, плавание и тренажёрный зал мгновенно рассыпались в пыль. Я молча остановился посередине комнаты и начал медленно стягивать через голову футболку, глядя, как полосы от ночника ложатся на её тёплую, гладкую кожу. В конце концов, в пятьдесят один год точно знаешь: некоторые тренировки могут подождать, а вот откладывать настоящую жизнь на потом — преступление.
Рабочий день у Паулины начинался в одиннадцать и длился до семи вечера — на её позиции секретаря-референта присутствие в офисе требовалось ровно в те часы, когда кипела основная работа. Поэтому в девять утра мы уже позавтракали в ресторане гостиницы. В спортзал я после этого всё-таки вылез, но, откровенно говоря, та первая «тренировка», которую мы устроили с утра в номере, принесла мне куда больше удовлетворения, расслабления и настоящей разрядки, чем все тренажёры отеля вместе взятые.
Я сидел с чашкой черного кофе и с искренним удовольствием наблюдал за Паулиной. Она ела плотно, аккуратно и с невероятно здоровым аппетитом, сметя с тарелки абсолютно всё, что мы заказали, и даже аккуратно доев последний кусочек свежего хлеба, остававшийся в корзинке. В этом не было ни капли той жеманной ресторанной фальши, которой так любили грешить женщины из моего прежнего окружения.
— Паулина, — позвал я.
— Да, sugar daddy? — она вскинула на меня свои тёмные, лукавые глаза и слегка приподняла бровь.
— Э-э-э… Паулина. Раз уж я официально прохожу по категории «сахарный папочка», то нам просто необходимо перейти на следующий уровень. И этот уровень подразумевает…
— Стоп, Игорь, нет, — она сделала серьёзное лицо, прерывая меня на полуслове, хотя в уголках её губ всё ещё пряталась улыбка. — Не ломай то, что сейчас есть между нами. И извини, я не думала, что тебя так заденут эти терминологические нюансы. Просто назвать тебя old daddy у меня, уж извини, язык не поворачивается.
— Ладно, — улыбнулся я. — Тогда расскажи про маму.
Услышав про мать, она на мгновение тепло улыбнулась, но её миловидная мордашка тут же стала удивительно серьёзной и взрослой. Поняв, к чему я клоню, Паулина чуть прищурилась и качнула головой.
— Игорь, перестань. Я же вижу, как ты пытаешься зайти издалека и для чего подготавливаешь почву. Пожалуйста, не надо. Я с тобой не из-за этого. Мне правда здорово и легко с тобой. Деньги… да, они помогут, но они же моментально всё между нами и сломают. Превратят нечто чистое в обычную сделку с понятным прейскурантом. К тому же… ты ведь всё равно скоро уедешь.
— Я могу приезжать, — сказал я, приподняв чашку с кофе.
— Нет, извини. Это будет только связывать меня и ограничивать в поисках нормальных, полноценных отношений, — Паулина покачала головой и тихо отвернулась к окну. — И потом... ждать — это больно, Игорь. Ты уедешь к себе в Москву, мы начнём переписываться. Сперва каждый день, потом всё реже и реже. А в конце концов кто-то один просто забудет ответить на очередную эсэмэску. Поверь, если мы красиво закончим сейчас, будет лучше для нас обоих.
Я молча смотрел на неё. Она изо всех сил пыталась выдерживать этот взрослый, невозмутимый тон, но голос вздрогнул.
Жесткая, самостоятельная девочка, которая слишком рано привыкла рассчитывать только на себя и прятать слабости за бронёй здравого смысла.
Я поднял руку и подозвал официанта, попросив вызвать для нас такси к выходу.