Страница 175 из 182
— Лиз, я благодарен за предложение и за доверие. Но мне это не интересно.
— Как это не интересно?
— Вот так. Я устал. Не в том смысле, в каком устают за неделю, а в том, в каком устают за жизнь. Устал от скоростей. От того, что каждый день надо держать руку на пульсе умирающего мира.
Я посмотрел ей в глаза.
— Моя главная сделка уже закрыта. И заключалась она не в деньгах.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Поставь на этот пост Андрея.
Она молчала.
— Он профессионал. У него хватка, честность и системность, и это подтверждено не словами, а выписками за пять месяцев. Если ты отдашь фонд ему, всё пойдёт так, как надо.
— А ты?
— А я буду стоять у него за спиной. Как тебе такой расклад?
— Мне надо...
— Лиз, тебе не надо.
Я перебил её на полуслове, и, кажется, впервые за всё наше знакомство она позволила себя перебить.
— Давай я расскажу тебе, что такое фонд на самом деле. Не статус, не цифры в отчёте, не разговоры на вечеринках.
Это адски тяжёлая и неблагодарная работа. Это бессонные ночи, ответственность, от которой не спрячешься, и страх, Причём страх не потерять свои деньги. Свои всегда можно отыграть обратно, я это проделывал дважды.
Страшно потерять чужие. Потому что деньги можно вернуть, а репутацию на этом рынке — никогда.
Я сделал паузу.
— И теперь ответь мне честно. Зачем тебе это?
— В каком смысле «зачем»?
— В прямом. Кому ты доказываешь, что ты умнее, жёстче и сильнее? Майклу?
Она молчала.
— Или всё-таки отцу?
Вот тут она и сломалась.
Не в смысле разрыдалась, ничего подобного. Она просто на секунду перестала держать лицо, и этого хватило.
— Отец всегда говорил, что дело возьмёт Майкл, — тихо сказала она. — С самого детства. Не «может быть». Не «посмотрим». Просто как факт: дело возьмёт Майкл, а ты, Лиз, у нас красавица.
Она отвернулась в сторону, и я успел заметить, как блеснули глаза.
— Лиз, — сказал я мягко. — А давай представим одну вещь.
— Какую?
— Представь, что отец прямо сейчас звонит тебе и говорит: девочка моя, я тебя люблю. Майклу достанется это дело, потому что это его крест, а не подарок, и он потащит его до конца жизни, как таскал я. А ты иди и делай, что хочешь. Хотя бы ты.
Она замерла.
Взгляд её ушёл куда-то в сторону, за пределы кадра, в темноту за окном.
И через несколько секунд на лице у неё появилась совершенно другая улыбка. Живая.
— Я бы пошла учиться, — сказала она. — Литература. Авторское право. Или, знаешь, я бы всерьёз занялась русской литературой.
Она вдруг засмеялась, смущённо.
— Я читала вашу «Анну Каренину». И рыдала, Игорь. В голос. Я взрослая женщина, а я сидела и рыдала.
— Лиз, так иди.
— Куда?
— Учиться. Разве ты до сих пор не поняла? Отец именно это тебе и говорит. Не словами. Тем, что отгородил тебя от этой грызни за портфели и должности.
Я подался вперёд.
— Ты своё уже доказала. Ты сидела в совете, ты провела сделки, которые другие не провели бы. Всё. Тебе больше нечего никому предъявлять.
— Но он мне не сказал, — прошептала она.
И вот в этом шёпоте была не женщинаТам была девочка лет восьми, которая стоит в коридоре большого дома и слышит, как отец в кабинете говорит про её брата: этот возьмёт дело.
— Он любит Майкла.
Знаете, я в жизни видел много людей с деньгами. И почти у каждого внутри сидела такая заноза. Одна, ровно одна, всегда родом из детства и всегда размером со спичку.
Человек потом строит вокруг этой спички империю, а она всё равно колет.
— Он дал тебе всё, — сказал я. — Он просто не сказал этих слов, потому что был уверен, что ты и так понимаешь. Мужчины его поколения вообще уверены, что вслух говорить не обязательно. Я такой же.
Она молча слушала.
— И, между прочим, мы в этом неправы.. Но переделать нас нельзя, мы уже такие.
Элизабет опустила голову и долго разглядывала что-то у себя под ногами.
— Спасибо за разговор, — сказала она наконец. — Я, честно говоря, очень хотела, чтобы мы были вместе. Хотя бы как партнеры. Жаль.
— Лиз. Есть ещё одно.
— Что?
— Если ты внесёшь кандидатуру Андрея от себя, совет тебя выслушает. Вежливо, внимательно, с уважением. И ничего не сделает.
— Почему?
— Потому что ты для них инвестор с деньгами а им нужно имя
Она молчала, и я видел, что она уже поняла, к чему я веду, и что ей это не нравится.
— Внести предложение должна семья, — сказал я. — Не Элизабет. Семья.
— То есть Майкл.
— То есть Майкл.
Она откинулась в кресле и засмеялась. Нехорошо так засмеялась.
— Ты понимаешь, о чём ты меня просишь? Ты просишь меня пойти к брату и попросить.
— Понимаю.
— Он опять будет ухмыляться
— Может быть.
— И ты думаешь, я на это пойду?
— Думаю, да, — сказал я. — Только не по той причине, о которой ты сейчас думаешь.
— Просвети.
— Ты считаешь, что попросить — значит признать, что он выше. Так вот, это не так.
— Попросить может только тот, кому уже ничего не нужно доказывать. Пока человек доказывает, он не просит никогда. Он лучше сделает хуже себе, но не попросит.
Она молчала.
— И ещё. Ты пойдёшь к нему не с пустыми руками и не как проситель. Ты пойдёшь к нему с решением его собственной проблемы.
— Какой ещё проблемы?
— Лиз, подумай сама. Твой брат уже месяц пытается решит что с ним делать и может даже встать во главе фонда , хотя ему этот не нужно.Но фонд этот как сделка ее нельзя просто бросит пока она дает прибыль.
Я выдержал паузу.
— А теперь ты приходишь и говоришь ему: Майкл, я предлагаю человека, который будет управлять грамотно и не будет создавать нам проблем.
— И он согласится?
— Он согласится в ту же минуту. Потому что получит ровно то, чего хотел и его сестра ему помогла
Она смотрела на меня и медленно кивала.
— То есть я дам ему выиграть.
— Ты дашь ему подумать, что он выиграл, — сказал я. — Это разные вещи, и разницу знаешь только ты.
Молчание длилось секунд десять.
Потом Элизабет выпрямилась, и лицо у неё стало прежним, собранным. Только высокомерия в нём больше не было.
— Хорошо. Я поговорю с Майклом. И внесу кандидатуру Андрея на экстренном совете. От семьи.
— Спасибо, Лиз.
— Но при одном условии.
— Слушаю.