Страница 139 из 182
Глава 4 Проблемы
С двадцать четвёртого марта по четырнадцатое апреля мир жил сразу в двух временах.
В больницах было ещё начало. На бирже уже продолжение.
Города запирали целиком, безработица била рекорды, морги ставили во дворах рефрижераторы, а индекс, словно не читая газет, полез вверх. Никто тогда не знал, отскок это или передышка перед вторым дном. Знали только, что за три недели он вернул себе четверть.
24 МАРТА. ВТОРНИК
ИНДИЯ. Моди закрывает страну. С полуночи на карантин уходят миллиард триста миллионов человек.
ЯПОНИЯ. Олимпиаду в Токио переносят на 2021 год. Впервые в истории Игры не отменяют, а откладывают.
КИТАЙ. В провинции Хубэй начинают снимать ограничения. Первый намёк на то, что у карантина бывает конец.
УОЛЛ-СТРИТ. На следующий день после дна. S&P 500 +9,38%.
25 МАРТА. СРЕДА
МИР. 413 тысяч заражённых, 18 тысяч умерших.
МАДРИД. Выставочный центр IFEMA превращают в госпиталь. Там, где год назад стояли стенды, теперь ставят койки.
МОСКВА. 410 случаев. Город готовит инфекционные стационары.
ВАШИНГТОН. Белый дом и Сенат договорились о пакете помощи на два триллиона долларов. S&P 500 +1,15%.
26 МАРТА. ЧЕТВЕРГ
США обгоняют Китай и Италию и становятся страной с наибольшим числом заражённых в мире. Главный очаг — Нью-Йорк.
За неделю 3,28 миллиона американцев подают на пособие по безработице. Такого не было никогда.
УОЛЛ-СТРИТ. В тот же день S&P 500 +6,24%. Худшие данные по занятости в истории, и рынок растёт.
27 МАРТА. ПЯТНИЦА
ИТАЛИЯ. 919 смертей за сутки.
ЛОНДОН. Премьер-министр Борис Джонсон сообщает, что у него положительный тест.
ВАШИНГТОН. Трамп подписывает CARES Act на 2,2 триллиона.
УОЛЛ-СТРИТ. S&P 500 −3,37%. За неделю после дна рынок всё равно в плюсе на тринадцать с половиной процентов.
30–31 МАРТА
МОСКВА. Режим самоизоляции для всех. Из дома — в магазин, в аптеку, к врачу, на работу, если она разрешена. Остальное нельзя.
ВАШИНГТОН. На брифинге Белого дома звучит прогноз: от ста до двухсот сорока тысяч смертей в США даже при соблюдении всех ограничений.
УОЛЛ-СТРИТ. Март закрыт. От дна двадцать третьего — плюс пятнадцать с половиной процентов.
1 АПРЕЛЯ. СРЕДА
Никто не смеётся. S&P 500 −4,41%.
2–3 АПРЕЛЯ
МИР. Заражённых больше миллиона. Умерших больше пятидесяти тысяч.
ЕВРОПА. Больницы предупреждают, что в реанимациях заканчиваются препараты.
США. Центр по контролю заболеваний впервые советует американцам носить маски. Тканевые, самодельные, какие угодно.
6 АПРЕЛЯ. ПОНЕДЕЛЬНИК
ЛОНДОН. Бориса Джонсона переводят в реанимацию. Обязанности премьера временно исполняет Доминик Рааб.
УОЛЛ-СТРИТ. S&P 500 +7,03%.
7 АПРЕЛЯ. ВТОРНИК
МИР. 1,28 миллиона случаев, 72 тысячи смертей.
ТОКИО. Чрезвычайное положение в столице и шести префектурах.
МОСКВА. Больше пяти тысяч заболевших.
8 АПРЕЛЯ. СРЕДА
УХАНЬ. Через семьдесят шесть дней город открывают. На вокзалах очереди на поезда, в аэропорту взлетают первые самолёты.
Это главная новость апреля, хотя в тот день мало кто её так прочитал. Карантин, оказывается, конечен.
S&P 500 +3,41%.
9 АПРЕЛЯ. ЧЕТВЕРГ
ФРС объявляет ещё 2,3 триллиона кредитных программ — для бизнеса, для семей, для штатов и городов.
S&P 500 закрывается на двадцать четыре и семь десятых процента выше мартового дна.
10 АПРЕЛЯ. СТРАСТНАЯ ПЯТНИЦА
Биржа закрыта.
США переходят отметку в полмиллиона заражённых.
МОСКВА. 7 822 случая, за сутки плюс 1 124. Заместитель мэра Ракова говорит, что больницы и скорая работают на пределе, госпитализации за неделю выросли вдвое.
13 АПРЕЛЯ. ПОНЕДЕЛЬНИК
МОСКВА. Вводят цифровые пропуска. С пятнадцатого без них по городу не проехать.
S&P 500 −1,01%.
14 АПРЕЛЯ. ВТОРНИК
МИР. 1,84 миллиона заболевших, 117 тысяч умерших.
МВФ. Прогноз: мировая экономика в этом году сожмётся на три процента. Худший кризис со времён Великой депрессии.
МОСКВА. 13 002 случая, за сутки плюс 1 489.
УОЛЛ-СТРИТ. S&P 500 +3,06%.
Мир ещё только входил в эпидемию.
Деньги из неё уже выходили.
Следующие три недели слились в одну бесконечную конференц-связь. Созвоны, отчёты, переговоры с Джоном, переговоры с Элизабет, снова отчёты.
Насчёт Джона-младшего я к концу этих трёх недель всё понял окончательно. Парня надо было убирать из фонда. Причём не ради нас, а ради него самого, пока он не похоронил капитал под завалами собственных амбиций и маржин-коллов.
Джон-старший глухо завяз в судах. По словам сына, «ничего серьёзного, так, корпоративные дрязги». Но от оперативного управления отец всё же отошёл, и без него сынок слетел с катушек. Мультиактивный фонд с тридцатилетней историей он за месяц превратил в казино с одним столом. Вся свободная ликвидность уходила в одну-единственную акцию, и на каждом проливе он её агрессивно докупал.
С Джоном всё было понятно.
А вот Элизабет меня насторожила.
Очередной звонок. Элизабет в полутёмном кабинете нью-йоркского офиса, а рядом с ней, в кожаном кресле, мужик лет сорока пяти.
Порода была видна сразу. Такой же блондин, те же скулы, тот же разрез глаз. Только если Элизабет была эффектной платиновой хищницей, от которой в ресторане оборачивались официанты, то этот выглядел как её черновик. Бледный, чуть сутулый, в неброском пиджаке. Сидел и пил минералку мелкими глотками, как пьют лекарство.
Природа, подумал я, на братьях отдыхает.
И записал его в мебель. В тех семьях, где денег больше, чем дел, всегда есть такой родственник: ходит на советы директоров, кивает, подписывает, занимается чем-нибудь благородным и неприбыльным.
Через пять минут я понял, насколько ошибся.
Элизабет собралась было его представить, но вдруг осеклась.
Смотрела она не на меня. Она смотрела мне за плечо, туда, где за соседним столом сидела Полина и что-то печатала, не поворачивая головы.
Пауза длилась секунды две. Элизабет чуть сузила глаза и снова стала деловой.
— Майкл, — сказала она. — Мой старший брат. Тот самый, который, по общему мнению, занимается благотворительностью и искусством и в бизнес не лезет.
«Мебель» поставила стакан на стол и подняла на камеру глаза.
Глаза были водянисто-серые и совершенно неживые. Не злые, не холодные, а именно неживые, как у рыбы на льду в хорошем магазине.
А потом он заговорил, и всё встало на свои места.